Ведьма и князь
– Глоток у вас много, новгородцы, – начал князь, – спрашивать можете и до сумерек. Мне же каждому отвечать недосуг, да и не княжье это дело. Вот вы скликали вече, меня к ответу призываете, а только о том не подумали, что уже немало лет живете в мире и покое, забыв, как прежде те же варяги били вас, как сами родами на роды шли, не ощущая над собой сильной власти. А ныне, получив мир и порядок, норовите над властью подняться да с князей своих спрашивать. Могу ли я вас за то к ответу призвать да покарать, как некогда князь Олег карал за своеволие? Отвечу – мне это раз плюнуть. Однако, несмотря на все укоры, не забыл я, что родина моя тут. Потому и отвечу. Вы недовольны, что на этот год я варягов беспошлинно впустил? В том больше мне да казне государственной убыток, а то что вы в торге своего не упустите – и у ведунов гадать не надо. А мир с варягами да и приток их нынешний на Русь нужны мне теперь особенно. Сами знаете, что рать собираю, варягов кличу под себя, дабы за былые поражения и обиды с ромеями[1] поквитаться. Потому и северные племена не тронул. Мор и недород у них был прошлым летом, а им подняться надобно. Да к тому же хочу ими дружину свою пополнить, ибо земли на полудне[2]10 после походов обезлюдели, воев не стало, а рать все одно собирать надо. Причем большинство витязей для дружины я не в Новгороде, а под Смоленском собираю. И уж если смоленцы терпят их постой и не жалуются, то отчего же вы, люди моего родного города, бучу учиняете да поклеп на меня возводите, причитаете, как старухи у колодца над разбитым кувшином?
Вече притихло, слушая, как князь перед ними отчитывается да в свои государевы дела посвящает.
Со своего места Игорь видел внимательные глаза, море торсов и высоких меховых шапок, видел пар, поднимающийся над притихшей толпой от дыхания множества людей. Нет, он все же любил свой народ, по недомыслию дерзкий и строптивый, однако уважительный и понимающий, когда с ними говоришь по‑хорошему.
Асмунд за его спиной даже одобрительно крякнул. Ишь, укротил свой норов Игорь Рюрикович, а то Асмунд уже побаиваться начал, как бы в ярости не повелел разогнать толпу нагайками. Но тут все дело испортил Володислав Псковский.
– Пусть‑ка лучше князь поведает нам, отчего он все о походе на Царьград думу имеет, когда городам нашим не победы и войны, а мир да торг с ромеями нужны.
В толпе тотчас загудели. Игорь быстро оглянулся на Володислава.
– Что‑то не припомню, чтобы много стругов от Пскова на полдень в прошлые годы хаживали. Вы все больше в Варяжское море[3] устремляетесь. С варягами же у нас ныне мир, как никогда ранее. Это ли вам не любо?
Но по толпе уже пошел ропот:
– Наш удел князя не волнует. Все на полдень рвется. А что до Новгорода, то и не явится в какой год. Что князю нужды наши, если ему Киев люб?
Игорь даже ногой в посеребренном сапожке топнул.
– Во имя всех богов!.. Али совсем у вас разум помутился, новгородцы! Как же я про вас не пекусь, как не почитаю вас, если сына своего старшего вам в князья дал?
Кажется, против такого и сказать ничего нельзя, да только потупились люди на вечевой площади, переглядываться стали. Наконец вперед вышел старшина одного из городских концов.
– Говоришь, княже, ты вроде все верно. И мы учли твою волю, когда ты над нами сына своего Глеба князем поставил. Да только не ведет себя с нами как князь Глеб Игоревич. Уж мы и послов к нему засылали, и на пиры‑братчины кликали, и ни разу вече не созывали, не поставив его о том в известность. Да только нет ему дела до Новгорода. Живет князь Глеб у себя в Городище[4], а к нам и носа не кажет. То с христианами дела водит, постится да молится, а то чародейкой некой увлекся, слушает во всем эту Малфриду, забыв ради нее как христиан ранее почитаемых, так и нас, народ свой. Вот и приходится нам чаще к Володиславу Псковскому обращаться, если нужда придет. И порешили мы тут…
Говоривший замялся, оглянулся на толпу. И приободрясь от устремленных на него взглядов и согласных кивков, продолжил:
– Станем челом тебе бить, княже, да просить, чтобы Глеба оставил в покое с его чародейкой. Нам же иного князя дай. Володислава того же. Родич он как‑никак твой, оттого и обиды тебе в том не будет. Так ли говорю, новгородцы?
В толпе одобрительно загудели, раздались возгласы:
– Володислава на княжение! Володислава и княгиню Предславу. Любы они нам!
Асмунд покосился на Володислава, заметил, как тот бороду оглаживает, словно хочет скрыть довольную улыбку. Не иначе как сам и научил народ, о чем с князем на вече говорить. А потом и другая мысль пришла воеводе: о какой такой чародейке люди бают? Неужто о той, которая… И задохнулся, поняв, что это для Игоря может значить.
Игорь же стоял, словно онемев. Вече шумело, а он застыл, глядя прямо перед собой. Потом медленно стал поворачиваться к Володиславу. Тот подбоченился, выдержал смятенный взгляд князя Рюриковича.
– Что скажешь народу, княже? Люди ответа ждут.
– А?.. Что?.. – будто приходя в себя, отозвался Игорь. И спросил совсем о другом: – Кто эта Малфрида, о которой упоминали?
Володислав только задвигал бровями, соображая, что князю надо. Малфрида? Ну да, есть такая, ответил. Али Игорь в Городище по пути в Новгород не заезжал? Там бы ему многое поведали: и отчего это князь Глеб христианство свое оставил, и отчего пиры‑братчины новгородские пропускает, на Думу его и калачом не заманишь. И если прежде его христиане к смирению призывали, то потом явилась эта чародейка Малфрида, заворожила, завлекла…
Володислав не договорил, попятился, когда князь вдруг схватил его за меховой ворот, притянув к себе.
– Так Малфрида в Городище?
Народ снизу наблюдал, как до этого державшийся спокойно князь вмиг изменился в лице и, не простясь с людом, не ответив на последнее столь важное прошение, вдруг кинулся прочь, велев подвести коня.
Уже позже Володислав спрашивал у Асмунда:
– Что это князь как белены объелся, едва про Малфриду узнал?
Асмунд задумчиво покручивал длинный светлый ус.
[1] Ромеи – римляне, так называли себя византийские греки
[2] Полудень – юг.
[3] Варяжское море – Балтийское море
[4] Городище – так называемое Рюриково городище – в трех верстах к югу от Новгорода большая усадьба, где жили князья, правители Новгорода
