Весеннее обострение
Комнатка, где претенденток на девственность проверяют, кстати, рядом, за стеной. Оттуда время от времени доносится плач, вопли и ругательства.
Передо мной очередная кандидатка. Лицо белое, румяное, коса русая до пояса. Хороша.
– Имя?
– Тонда.
Сословие меня не интересует. И так ясно, что дворянка. Иных и не приглашали.
– Образование.
– Что?
– Читать умеешь?
– Э… да.
– Читай.
Подсовываю ей под нос детский стишок.
– З‑за… зайка… П‑п‑по.. пры…
– Зайка‑попрыгайка, – рычу я, – следующая!
– Я вышивать умею, – шепчет девица, – и…
– Следующая!
Тонда, заливаясь слезами, вылетает прочь.
– Не, ну ты бы повежливее с ними, – возмущается Саффа.
– Знаешь что, – говорю, – в объявлении ясно было сказано – грамотные. А это что? Двух слов прочесть не может. Только и достоинств, что личико симпатичное. И вообще я устала!
И в самом деле, устала, эта у меня двенадцатая. А я только трех фрейлин отобрать успела. И то во второй не уверена. Какая‑то она не слишком симпатичная.
О, еще одна. Худенькая, рыженькая, но, вроде, нестрашная.
– Петь умеешь? – интересуюсь я.
В ответ запевает песенку. Неплохо. Голосок слабенький, но не противный.
– Читать?
– Конечно.
– Давай.
– Зайка‑попрыгайка по лесу скакал…
– Достаточно. Принята. Следующая.
Эта, пожалуй, толстовата. Но глаза выразительные, мордашка, вроде, чистенькая.
– Имя.
– Селина.
– С чтением как?
– Хорошо. Если желаете, сейчас я зайку вашего по памяти расскажу.
– Стоп. По памяти не надо. На, вот это лучше прочитай.
– Ага… Король Вальдор повелевает всем высокородным девицам…
– Тоже наизусть?
– Я умею читать!
Вскидывает подбородок вверх. О! Гордая.
– Вышивать умеешь? Танцевать?
– Конечно! Показать?
– Спасибо, верю на слово. Подходишь.
Надо же, двух сразу!
– Что‑то я во второй не уверена! – говорит Саффа, пододвигая мне чашку чая.
– А что так?
– Наглая какая‑то.
– Ничего, – успокаиваю я подругу, – зато, может, Лину от нее попадет. Если сунется. Следующая!
И так час за часом. Уже голова кругом идет. Следующая!
Входит девица, и я понимаю – не возьму. Вот пусть она мне хоть поэтов древности без перевода здесь читает, пусть хоть фуэте крутит. Не возьму и все. Слишком уж зараза хороша. Личико светлое, глазищи ореховые на пол‑лица. Волосы вьются. Талия тонюсенькая. Хрен вам, папенька с маменькой, а не такая фрейлина. Мне еще тоже замуж выйти нужно, наверное.
И только я собираюсь быстренько задать ей пару вопросов и послать кандидатку куда подальше, как слышу шум. Вроде как Дульсинея надрывается. Что‑то в голосе у нее панические нотки. Что там такое? Саффа несется куда‑то.
А я… Я бы тоже понеслась. Только вот слишком я устала. Слишком. И вообще, на все мне уже… начихать. И зараза эта пусть тоже фрейлиной становится.
– Принята, – шепчу я, забыв даже спросить, как имя у этой претендентки. Все равно. Вот честное слово, все равно.
Дульсинея
За завтраком Лина тоже не было, но и это не ахти какое событие, прошлялся всю ночь где‑то и отсыпается. Обычная, в общем‑то, картина.
– А не прогуляться ли нам по саду, сладкий мой? Давненько мы с тобой не общались толком.
– Сегодня ночью общались.
– Ты прикалываешься что ли? – обиделась я. – Тебе что, сложно уделить жене внимание? Уже второй месяц с этими тварями своими больше времени, чем со мной проводишь! Я тебя скоро ревновать начну!
– Хорошо, Дульсинея, после завтрака пойдем на прогулку. Если хотите, верхом прокатимся. Надо же хоть иногда вашу любимую игрушку по назначению применять.
Подколол, что ли? Ну ладно, сделаю вид, что не поняла.
– Нет, Теринчик, не тянет меня на верховые прогулки. Просто по саду погуляем, – решила я.
Ну и погуляли мы. Точнее можно сказать, и не гуляли вовсе. Только до фонтанчика моего любимого дошли, как вдруг Терин вздрогнул, побледнел и за бок схватился. Был бы простым человеком, я бы подумала, что плохо ему вдруг стало, но маги не болеют! Тем более в таком юном возрасте. Для мага пятьдесят девять лет – это очень мало. Разве что кто‑то исподтишка магически атаковал? Да нет, вроде не видно поблизости чужой магии.
– Что с тобой?
– Все в порядке, – прошипел он и собрался телепортироваться без меня. А хрен там! Я покрепче за рукав его схватилась и так вместе с ним в кабинет его и перенеслась. Он на меня покосился как‑то странно и, поняв, что я от него не отвяжусь, велел:
– Сядь и не мешай.
