Весы Лингамены

– Хм, ну, миллион – это много, – вставила реплику Дарима, – а вот лет пятьсот – вполне может быть.

Гелугвий лишь бегло взглянул на советника и снова вернулся к экранам. В спешке он не догадался, на что намекала моя подруга. Но я‑то мгновенно понял. Сумеречный Варвар. И оставленное им зашифрованное послание, поле значений ключа которого наши машины вскоре должны полностью перебрать – только недавно это проверял. Какое‑то странное совпадение, если это вообще можно так назвать. «А ведь таким же Варваром вчера мог стать я, – мелькнуло у меня уже без былого сожаления. – Хотя нет, таким же всё равно не мог – он уже сделал то, что я только собирался».

– Хотя кристалловизоры ведь всё записали, – продолжил я свои мысли вслух. Но никто, конечно, не мог знать о двойном смысле сказанного.

– Мы же не пользовались, как ты знаешь, – сказал Гелугвий. – Что нам скрывать…

Но он не закончил фразу, потому что как в раз в этот момент схемы исчезли, и мы, что называется, переключились на «прямую трансляцию с места событий». Перед нами во всей красе возник Внутренний Мир, который до этого мы ещё никогда не видели вживую! Одновременно с появившимся изображением нас заставили вздрогнуть пятьдесят лет стоявшие в полном безмолвии динамики, явственно передавшие сейчас звук человеческих шагов по мягкой траве. Со смешанным чувством мы наблюдали, как мужчина средних лет уверенно двигается по полю к «пляжу», где летом обычно отдыхает Наланда. По углам экранов в это время фиксировались мельчайшие оттенки его настроения и желания. Но всё это мы проанализируем после… Пришелец подошёл к Наланде сзади, и мы услышали:

– Здравствуй, Наланда.

Датчики настроения тут же выплеснули на экраны целую гамму цветов. Женщина обернулась на голос, и мы увидели удивлённое лицо человека, явно не ожидавшего ничего подобного. На вид Наланда оказалась, как и многие современные люди, здоровым человеком средних лет, своего рода детищем комфорта и достатка; лишь затесавшаяся в расселине бровей складка говорила о том, что внутри ей, вероятно, не так хорошо, как могло показаться при первом на неё взгляде. Впрочем, кое‑кто из нас, как позже выяснилось, разглядел в эту секунду куда больше остальных…

– Кто ты такой? – произнесла Наланда после недоумённой паузы. И не дожидаясь ответа, тут же иронично закивала головой сверху вниз, и глаза её сверкнули сталью. – А‑а‑а! Ну да, ну да, как же. Давненько не видели. Значит, это опять ты!

– Кто? – несколько опешил от такого радушного приёма пришелец.

– Сумеречный Варвар! Читал про такого?

Ящер немного помедлил и неохотно произнёс:

– Да, я слышал про него. Но я не собираюсь никому вредить. Я лишь хочу освободить вас от этих оков, – он обвёл рукой вокруг себя, словно мог осязать своим зрительным органом поле Колпака.

– Зачем ты всё рушишь? Тебе ведь нечего предложить нам взамен! Как и в тот раз!

– А почему ты так уверена, что это… я? – немного напрягся Ящер.

– Да потому что больше некому! За пятьсот лет только ты один здесь так хорошо отличился, что память о тебе не изгладилась до сих пор. Ты вернулся отбывать свою карму, но, похоже, опять решил встать на старые рельсы. Ты…

– Вы скрываете от детей правду! – перебил Ящер. – Вы используете их в своём изуверском эксперименте без их на то согласия!

На миг Наланда потупила взор – пришелец словно откуда‑то прознал об её постоянных сомнениях и самокопании. Но идти на попятную она не намеревалась. Не для того она провела здесь добрых пять десятков лет.

– Ты не можешь жить в этом мире и сваливаешь вину на заблудившееся, по твоему мнению, в дебрях бессмысленного технического прогресса человечество. Или в этот раз ты что‑то новое придумал?.. А мы вот не отрицаем всё без разбора. Мы ищем ответ!

– Но ваше пребывание здесь изначально лишено смысла. В институте ничего не добились в течение полувека, и не добьются никогда!

После таких заявлений на сосредоточенном лице Наланды, наконец, заиграла лёгкая улыбка. Это слишком походило на какой‑то оголтелый юношеский максимализм.

– Ну, хорошо. А детей что, за ручку отсюда уведёшь через дырочку в заборе? Они воспитанные: не пойдут с чужим дядей… в другой мир!

– Самый развитый из них уже всё знает. И на сей раз ты ошибаешься – мне есть что предложить. Потому как именно с ним я буду строить новый мир.

Наланда с возрастающим беспокойством впилась взглядом в говорившего.

 

– Н‑да, вот это дела! – проговорил я. – Если бы не прыгающая эмоциональная подсветка на мониторах, я бы, честное слово, подумал, что это Кхарну создал роботехнический организм и таким образом хочет что‑то донести до мамы.

– А что, может, и правда – создал? – обернулся ко мне Гелугвий и вопросительно посмотрел. На мимически развитом лице учёного не сей раз невозможно было прочитать что‑либо определённое. Непонятно было, шутил он, или серьёзно рассматривал такую возможность.

– Даже если так, – сказал Штольм, – то что же он, по‑вашему, хотел донести до Наланды?

– Ребята, ну что вы как маленькие! – призывно взмахнула руками Дарима. – Ведь ясно же, что то, о чём говорит этот человек, Кхарну просто не знает. Или не знал.

– Значит, его «машинка» такого робота точно не создаст, – резюмировал Гелугвий.

– Разумеется, – подтвердила Дарима. – Кроме того, тут и без кармических зависимостей очевидно, что роботы могут выполнять лишь то, что закладывает в них создатель…

– А мы хорошо знаем, – добавил Штольм, – что вот уж пятьсот лет, как их создают только для выполнения простой работы. А чтобы роботехнический ящер эпохи кайнозоя… или как там… мезозоя… революционные идеи провозглашал… нет, это совершенно невозможно!

– Разгромили в пух и прах! – улыбнулась Дарима. – А кристалловизоры меж тем говорят, что Ящер проходил сквозь Врата. Так что не Внутреннего Мира это рук дело.

– Да что мы тут обсуждаем, – нетерпеливо выпалил я, – Наланда с первого взгляда поняла кто это!

– Ну да. А мы – учёные, нам доказательства нужны, – белоснежно оскалился мне Гелугвий. – Забыл?

– Я как раз не забыл, – парировал я. – Просто ни на протяжении моей жизни, ни в последние несколько веков никаких подобных действий никем и нигде не совершалось. И поверить, что некий человек сознательно пошёл на такое… как? – Я перевёл дыхание. – Честно говоря, раз такие вещи стали твориться, то даже то, что мы видели его на экранах, и даже то, что он точно проходил через Врата, пока ни в чём еще не убедило меня.

Тут даже хладнокровный Штольм оторвался от пульта.

– Так что же ты полагаешь? У тебя своя версия произошедшего? – спросил он.

– Вы верите в какие‑нибудь неизведанные силы? – спросил я сразу всех. – Их раньше «потусторонними» называли.

– Я верю в Учение Будды, – ответила тихо Дарима и подошла ко мне.

– А я верю, что всё можно объяснить, – твёрдо молвил Штольм.

– И я, – добавил Гелугвий.