Виртуальная афера, или меньше полугода

Колюшин глянул вниз. Ага, прямо под ним находилось тело убитого зверя. Но постойте, где тело самого Юрия? По логике, как раз оно должно было лежать под его астральным телом. Юра пригляделся. Но, как только он заметил своё тело, он неожиданно для самого себя резко дернулся, а его рука непроизвольно потянулась к горлу. Тело действительно лежало прямо под ним. Под телом вервольфа, и рука полуволка торчала прямо из горла бледного Юриного тела. Видимо, он хотел схватить парня за шею, но из‑за чего‑то слегка промахнулся. И теперь пальцы оборотня наполовину вошли в шейные позвонки, а из раны сочилась кровь. Да‑да, кровь. Может, когда существо живое, его раны мгновенно регенерирует, однако, когда твой лайф‑бар опустошен, с тебя хоть кожу целиком можно сорвать, ничего не восстановится. Но и зверюга не ушла живой. Кажется, она совсем потеряла рассудок и перестала бояться за свою жизнь. Из её живота торчало лезвие меча – она сама на него напоролась.

Но не до этого сейчас. Юра снова принялся разглядывать, не выпало ли ещё чего‑нибудь. Но подсвечивалась у оборотня только голова. Её можно забрать? Но зачем? Коллекционерам в столице продать? Но много ли с этого выйдет? Вроде бы, больше ничего. Или нет? Что это там сверкает в траве? Юра подлетел поближе. Склянка какая‑то. Но с чем? Юра пригляделся получше и впервые пожалел, что он одиночка. Это был эликсир воскрешения. Ох, как он в этот миг ругал судьбу, что Иск саламандра, а не человек. Ведь с обычным соклановцем всё было бы по‑другому. Он бы его воскресил и не пришлось бы проделывать путь по новой, а сейчас…

Кстати, Иск. Где он? Юра оглядел поляну. Где же он? И обнаружил Колюшин своего питомца на своём лице. Ящерица трясла своего хозяина за щеки и поглядывала в прикрытые глаза. От такого вида Колюшин аж слезинку пустил.

“Иск! Хоть он и ведёт себя иногда, как последняя скотина, а всё‑таки переживает за меня. Даже если припомнить, он всегда только помогал и спасал меня. Зря я его ругаю за то, что он не человек. Он, итак, в десятки раз лучше всех, кого я до этого встречал. Хотя, лучше бы он всё‑таки был человеком. Тогда он бы воскресить меня мог, а так он совсем бесполезен.”

Неожиданно Иск схватился за уголки Юриного рта и потянул их наверх. Затем уперся своей мордочкой в нос хозяина и надавил на него. Получился свиной пятачок, а всё лицо выглядело, мягко говоря, глупо и комично. Через некоторое время Иск оторвал свою мордочку и поглядел на то место, где висел Юра.

“Я, конечно, понимаю, что он за меня переживает, но мне кажется, он надо мной просто издевается,” – с дергающимся глазом пробубнил Колюшин.

Иск ослабил хватку, вытащил Юрин язык, и снова сделал Колюшину рожицу.

“Нет, ты доиграешься у меня. А ведь я тебе сейчас и сделать ничего не могу. Ну, ничего. До воскрешения осталось меньше трех минут. И когда ко мне вернется физическое тело, я тебе такую баньку устрою. Ты у меня только через месяц огонь разжигать снова научишься!”

Видимо, Иску наскучило надругаться над мертвым телом своего хозяина и он, соскочив с него, побежал к березе.

– Что, думаешь получится сбежать? Хрен тебе, мелочь слюнявая!

Но саламандра и не думала сбегать. Через несколько секунд она вернулась с крупной шапкой подберезовика. А вот это уже интересно. Она его есть собирается или что? Но Иск просто подложил гриб под левую щеку. То же самое постигло и правую. Может, саламандры так хоронят павших в бою воинов? Юра снова начал постепенно закипать. Но следующие действия Иска заставили его обо всём забыть. Саламандра подбежала к зелью и, схватив горлышко челюстями, поволокла его на тело Юрия. Кое‑как затащив его по руке Колюшина, она засунула бутылочку своему хозяину под подмышку. Юрий с интересом наблюдал за её действиями. Иск же, не теряя времени, уперся лапками в края горлышка, а зубами потащил на себя пробку. Раздался хлопок, и зелье открылось. Но всё содержимое осталось на месте – рука, прижатая к телу, не позволила пузырьку изменить свое положение. Юра в который раз удивился соображалке саламандры. Но Иск на этом не остановился. Он снова схватил горлышко бутылки зубами и поволок её на Юрино лицо. Голова Колюшина слегка закачалась, когда на неё залезла саламандра, но благодаря шляпкам от грибов она сохранила более‑менее ровное положение. И Иску оставалось только влить прозрачную жидкость в приоткрытый рот своего хозяина.

Через несколько секунд Юра стоял в своем физическом теле и отряхивался от травы и листьев. Перед ним стоял Иск и выжидающе смотрел на него.

– Чего? – Юра закончил отряхиваться и присел на корточки, чтобы удобнее было общаться с саламандрой. – Что ты на меня так смотришь? Ждёшь слов благодарности? А кто надо мной смеялся? Кто, я спрашиваю?

Саламандра фыркнула и отвернулась.

– Нет, Иск. То, что ты меня спас – это одно, а, что ты делал перед этим – это другое. Так что нечего здесь умничать!

Ящерица насмешливо глянула на своего хозяина и снова отвернулась.

– Ладно, потом разберемся с тобой, – Юра схватил Иска, у которого от такого наглого отношения к нему, глаза увеличились в несколько раз. – Здоровья у меня всего единичка, так что меня может победить даже муравей. Надо поспешить в деревню. Остаётся надеяться, что оборотень действительно был квестовым монстром и других мобов здесь в ближайшее время не намечается.

С этими словами Колюшин вновь активировал Ночное зрение и с нервно бьющимся сердцем направился дальше, к тому месту, где должна находиться новая деревня.

До Корнешевок (так называлась ближайшая деревня, до которой парень и добирался) Юра добрался за несколько минут. Хотя, возможно, ему только казалось, что он добрался до деревни так быстро. Но не это самое главное. Главное, что за эти несколько минут Колюшину не повстречался ни один монстр. Это вызвало у Юры вздох облегчения, когда он увидел бревенчатые дома. Зато Иск на что‑то надулся. Он сидел на плече, отвернувшись от лица своего хозяина и сердито дёргал хвостом. Колюшин попытался узнать, на что он обижается, но получил в ответ лишь болезненный укус за ухо. Вторую попытку парень делать не стал. Пусть обижается – потом сам успокоится. Но, всё‑таки, была одна проблема, которую следовало решить. Прямо сейчас Колюшин стоял перед чьим‑то картофельным полем, и идти по нему – это прямой путь к ухудшению отношений с местными жителями. А оно Юре ни к чему. И хотя Колюшин до смерти вымотался, ему пришлось делать немалый крюк, чтобы войти в селение. Можно, конечно, было использовать магию, но манна ещё не до конца восстановилась, а рисковать и оставаться без манны не вариант с единичкой здоровья.

Наконец, Колюшин оказался в деревне. В некоторых домах горел свет, однако на улице никого не было. Впрочем, это было неважно. Важно было другое. Это селение состояло где‑то из тридцати домов, а среди строений возвышалась двухэтажная гостиница. Именно к ней Юра и направился. В предыдущей деревне таверны не было, так что Юрий отключился прямо в поле. Однако теперь ему нужна была хорошая кровать и теплая комната, чтобы выспаться, а этого можно добиться только в доме. Гостиница в отличие от обычных домов была не бревенчатая, а каменная. Её крышу покрывала красная черепица. На вывеске её было криво нацарапано “Отбивные несвиные”. Только благодаря Ночному зрению Юрий это смог прочитать. На улице не было никаких фонарей или других освещающих предметов кроме Луны. Гостиница совсем не подходила под здешний пейзаж. Таверна была заложена, как в какой‑нибудь средневековой Европе в то время, как дома больше подходили славянскому стилю. Всё это промелькнуло в голове Колюшина за доли секунды. Ему очень хотелось спать, так что он не стал зацикливаться на всяких мелочах.