Во власти Дубовой короны
Девчонка понюхала. Осторожно отпила, потом сделала еще глоток.
– Аса.
– Иди, кушай, – напомнила бабушка. И уверенным жестом накинула на плечи девчонке свою шаль. Теплую…
Та послушно укуталась, принюхалась… конечно же, мята! От шали пахло любимой бабушкиной лимонной мятой. И сделала еще глоток. И еще, на глазах розовея.
– Вот так, маленькая, – продолжала тихо приговаривать бабушка. – Все, что было, – пройдет, все снежком занесет, а по снегу следы – все до талой воды, все избудется сном, убежит колесом, уплывет по воде, не вернуться беде…
Такие присказки бабушка могла сотнями складывать. Сколько раз Таня под них засыпала…
Ох, а сейчас как спать хочется! Но сначала – лапша!
На кухне Таня почти всосала в себя тарелку лапши за пару минут – и вернулась к бабушке.
– Бусь, как найденка?
– Ее зовут Салея.
– Салея, – ткнула в себя незнакомка. – Салея ортариэтте шалаэн…
– Мила, – ткнула в себя бабушка. – Людмила Владимировна Бочкина. Таня. Татьяна Михайловна Углова.
– Ми‑ила. Та‑ния. Салея, – еще раз повторила незнакомка.
– Лея? – предложила Таня.
Девушка подумала.
– Лея… ала!
– Кажется, она согласна на Лею, – решила Таня. – Бусь, я поела, завтра мне опять с утра крутиться… давай я ей душ‑туалет покажу, да всем спать. Достанешь ей пока бельишко? Можно из моего…
– Хорошо, детка.
Таня кивнула – и протянула руку к незнакомке.
– Можно? – развернутой ладонью вверх.
И Лея вложила в ее руку свои пальчики.
Полноценной ванны у Тани с бабушкой не водилось. Повезло – была душевая кабинка. В соседнем доме решили сделать аптеку вместо квартиры, проводили ремонт, ну и выкидывали мебель. Бабушка Мила не растерялась.
В итоге сталинских времен жутковатая ванная с отколотой эмалью уехала на помойку, а их ванная комнатка обзавелась симпатичной душевой кабинкой. Кстати – довольно дорогой. А самое главное – на халяву[1].
Таня потыкала пальцем в телефон. Дома он ловил интернет исправно, так что ролик найти было несложно.
– Душ.
– Дюушшш.
– Почти правильно. Смотри…
Лея уставилась на экран, словно на чудо. Потыкала в него пальцем, телефон предсказуемо завис. Таня вздохнула, сбросила окошко и поставила ролик заново. Потом показала, как включается горячая вода и холодная, дала шампунь и мыло. Повесила на гвоздик полотенце и халат.
Лея увлеченно за этим наблюдала.
И ей, несомненно, нравилось.
Даже то, что рубашка была явно бабушкина, фасона «мешок противотанковый», а халат – дешевым, китайским, с ромашками и выцветшим.
И унитаз.
Она посмотрела ролик, кивнула – и отправилась в тесную клетушку. Коснулась двери – можно?
Таня поняла, прикрыла дверь, подождала, пока незнакомка сделает свои дела, потом показала ей на душевую кабинку – и вышла.
Пусть моется.
Ей надо пока диван разложить, постелить… бусе сложно будет.
Ничего… жизнь – такая штука. Лучше жалеть о том, что помог, а не о том, что прошел мимо.
Может, ты и поможешь лишний раз сволочи. Но сам‑то останешься человеком. Разве нет?
Салея стояла под горячими струями.
Вода пахла какой‑то гадостью, но это было не важно. Совсем не важно!
Она все сделала правильно! Побег удался.
Правда, у нее теперь не так много времени, но это уже другое, совсем другое…
Интересно, куда она попала?
Впрочем, главное, что не к ТЕМ. У тех нет животных, нет растений… они любить не умеют. А тут… Салея чувствовала мягкое тепло любви всей кожей.
Эмпатия – такая штука…
Девушка Та‑ния любила Ми‑илу.
И животных они любили. Салея не стала обращать внимание на Танин тон, потому что злости в нем не было. Она ворчала, но ей и в голову не пришло отпихнуть собаку, столкнуть на пол кошку…
Выданные ей вещества пахли какими‑то травами и снова химией, но отмывали хорошо. И лучше их запах, чем… тот.
Салея поежилась под горячими струями и решительно перекрыла воду.
Вот так.
Исходящую от девушки усталость она тоже чувствовала. И от ее… родственницы?
Да, похоже.
У них схожая аура, от них схожие ощущения. Судя по возрасту… бабушка? Прабабушка?
Они не такие, как даэрте, они выглядят иначе, но очень похожи. Две руки, две ноги… впрочем, ТЕ – тоже похожи. Но они не даэрте, вообще не люди. Они хуже зверей. Они монстры в обличье людей.
Потому что ни одно живое существо не будет так жестоко.
Природа бывает и коварна, и расчетлива, но в ней все находится в равновесии. Жестоком, но необходимом.
А то, что ОНИ делали…
Сейчас она не станет об этом думать.
[1] Невыдуманная история из жизни.
