Во власти Дубовой короны
Она слишком устала. И ей плохо… она все обдумает завтра.
Салея это точно знала. И обдумает, и попробует поговорить с местными жителями, и узнает, куда попала…
А сейчас она вытерлась полотенцем, которое сладко пахло травой… настоящей, не химической, не искусственной… потом надела на себя рубашку, млея от ее ощущения… ничего общего с лабораторными рубахами, и рюшики эти забавные…
Потом накинула сверху еще одно платье. Платье, наверное?
И вышла из ванной.
– Ой‑ой‑ой, – сказала Таня.
И показала на ее волосы.
Салея развела руками. Что поделать? Наверное, придется отрезать… жаль, конечно, но надо. Она их кое‑как промыла, раздирая руками, но расчесать?
– Бальзам.
Салея покачала головой, не понимая, о чем речь.
Таня вошла в ванную, протянула руку и взяла с полки коробочку. Открыла, показала, что там нет ничего страшного, только желтоватая масса, которая тоже пахла травами, – и решительно зачерпнула пальцем.
Растерла между ладонями, потом протянула руки к Салее. Можно?
Та поняла и шагнула навстречу. Опасности она не чувствовала, только желание помочь. И усталость.
Таня принялась втирать бальзам в ее волосы.
Сначала в кончики, потом взяла расческу и показала, как распускаются узелки в зеленых тяжелых прядях.
Салея поняла.
– Бал‑сам.
– Да.
– Ала.
Девушки переглянулись, Салея зачерпнула бал‑сам и тоже принялась втирать его в волосы. И все равно прошло не меньше получаса, прежде чем они расчесали всю ее гриву. Потом Та‑ния заплела ее в косу и завязала лентой. Красивой, белой.
– Аса…
Таня только рукой махнула. Вымоталась она так, что упасть бы! Какие там силы!
Просто – упасть! И уснуть…
Пойти в тайгу, выкинуть из берлоги медведя, попинать за то, что он, гад такой, всю зиму спит, залезть самой в берлогу – и спать!
– Пойдем.
Кровать была не особенно мягкой, но после того ложа… Салея как на облако улеглась. И белье было желтым, в забавных мишках, и пахло цветами, и кошки запрыгнули на кровать и принялись мурчать и когтить одеяло, а рядом возникла забавная песья морда.
Салея улыбнулась животным.
И растениям… Тут вся комната в зелени.
Салея чувствовала, как оживает внутри ее сила, расправляет крылья… каждое животное, каждое растение – ее сила.
Но здесь ей не с кем было драться. Здесь царит мир.
Она откинулась на подушку.
– Аса, Та‑ния…
– Спи, Лея. Все будет хорошо.
Таня выключила верхний свет, резкий и жгучий, напомнивший о лаборатории. И, повозившись, достала откуда‑то снизу белого зайца. Потянула какую‑то веревку, воткнула ее в стену.
Комната озарилась… нет, полноценным освещением это не назовешь. Но было видно, что происходит.
– Ночник, – назвала предмет Та‑ния. И, понимая, что собеседнице слово ни о чем не говорит, нашла очередной ролик.
Салея кивнула.
Там, конечно, был не заяц, но она поняла. Это светит, пока ты спишь. Чтобы не испугаться, если проснешься.
Она еще раз поблагодарила – и через минуту уже спала. Таня только головой покачала и пошла к бабушке.
– Бусь… можно?
Бабушка Мила готовилась ко сну. Она уже и переоделась, и рядом все необходимое поставила, и даже от кошек‑собаки закрыла… крючки они открывать умеют, но не беззвучно. Можно проснуться и их шугануть, чтобы не лишиться блистера с таблетками (ими обожает играть Муська) или бутылки с водой, которую преспокойно уносит Гном. И разгрызает, поросенок такой! Не‑не, специальные косточки и мослы мы не грызем. Нам нравится разгрызать именно пластиковые бутылки. Вот подай – и все тут! Собачке так желается и изволится!
– Заходи, детка.
– Бусь… ты прости. Я не думала…
Мила только рукой махнула. Нашла, из‑за чего расстраиваться…
– Не переживай, Танюша. Что не разберем, то выкинем…
– Выкинешь ты, – проворчала Таня. – Бусь, у меня завтра четыре пары, я тогда на спорт забью – и сразу домой. Помогу тебе, а вечером побегу по больным.
– Может, не надо забивать?
– Тебе с ней сложно будет. Я бы осталась, но сама понимаешь…
Бабушка понимала. В медколледже пропускать нельзя. И без уважительной причины – и с оной. Все равно придется потом отрабатывать пропущенные занятия.
А как?
Если подработки, если сил иногда просто нет… опять что‑то переносить?
С ума сойдешь, выкраивая из одного носового платка семь наволочек.
– Ничего, Танюша. Мы справимся. Ты с утра беги, а после обеда вернешься.
– Хорошо. Бусь, ты у меня лучшая.
Ответом Тане была ласковая улыбка.
– Спокойной ночи, детка.
– Сладких снов.
Таня плюхнулась на свою кровать.
