Во власти Дубовой короны
Морда подсунулась ближе и повелительно боднула. А чего? Второе ухо необчесано, под челюстью – непорядок! Работай!
Салея и почесала бы, но толчок вышел увесистым, она едва с кровати не упала, охнула, на секунду почти вцепилась в собачье ухо, что Гном выдержал с завидным спокойствием…
Удалось?
Ей удалось сбежать от ша‑эмо? Правда же?
Да, удалось… Портал сработал. Сработал на ее кровь, по ее приказу… осталось только выяснить, где она очутилась. Но… что бы это за место ни было, здесь ей уже нравится.
Потому что животные.
Растения.
И теплая улыбка на губах женщины, которая стоит в дверях.
Салея, будучи эмпатом, отлично чувствовала чужие эмоции. Вот от этой… Милы… Людмилы Владимировны Бочкиной – имя легко всплыло в памяти… от нее не веяло опасностью.
Наоборот.
Было тепло, спокойно, уютно, чувствовалось, что Салею она жалеет…
– Проснулась, детка?
Салея не поняла. Но зов природы ощутила.
– А… – Как бы еще объяснить, что ей нужно.
– Пойдем, напомню, где туалет. – Не надо быть гением, чтобы подумать о такой вещи. Ясно же, куда захочет любой человек с утра.
Туалет, душ…
Салея помнила все это со вчерашнего вечера. Только вот вчера у нее не было времени и сил для осознания. А сегодня…
На ее лбу четко выделялись коричневые бляшки.
Дубовая корона начала расти. Еще вчера этого не было.
Еще вчера утром она просто выделялась под кожей, но не росла. Не…
Сегодня утром она активна.
И, подтверждая мысли девушки, под пальцами, в деревянных бляшках, отозвался слабый пульс.
Корона набирает силу.
Салея скорчилась в углу душевой, закрыла лицо руками, прикусила губу. Она научилась плакать беззвучно. Тело содрогалось от спазмов, но все было тихо. Ни звука.
Ни стона.
Ничего…
Даже если скручивает безжалостными судорогами – молчи! Молчи, не дай понять, насколько тебе плохо.
Салея знала, что будет дальше.
Она умрет. Но сначала…
Пугала ее даже не смерть. Пугало ее другое.
Ее планета.
Ее народ.
Ее наследство.
И – уже потом сама смерть. То есть ее вид. Салея знала, что Дубовая корона сделает с ее телом и разумом. Знала и не хотела этого. Боялась.
До крика, до стона…
А время пошло.
Время идет, и она словно воочию видит песочные часы.
Время безжалостно, время…
Девушка до крови прокусила щеку изнутри. И кое‑как, с трудом обрела над собой контроль. Помогли и солоноватый привкус во рту, и безжалостная дрессировка – не выжила бы она иначе в последние годы. Так что…
Здесь и сейчас она спокойна. Она попробует узнать, где оказалась. А дальше уже будет видно, что делать.
Зла эти люди ей точно не желают. Это ясно.
И, выходя к бабушке Миле, Салея почти уже могла улыбаться. Потом девушку чуть ли не за руку привели на кухню и поставили перед ней чашку с водой.
Бабушка Мила подумала, сделала глоток, потом подвинула чашку даэрте. Та тоже сделала глоток.
Эта вода не пахла химией.
Она пахла… землей.
И – лесом?
Тут есть – ЛЕС?!
Салея не знала, как спросить. Но потом взгляд ее наткнулся на картинку. Небольшую такую, приклеенную к белой стенке ящика непонятного назначения.
И там был нарисован лес.
Даже ЛЕС! Настоящий, невероятный… Салея протянула руку, с надеждой посмотрела на хозяйку дома:
– Дараэ?
Будешь тут дергаться – на тебя ротвейлерская морда устроит атаку. Хорошо еще девочка попалась нормальная, понимает, что Гном не опасен. Разве что зализать может до изумления.
Так девочка вела себя вполне нормально, вспомнив вчерашний день, воспользовалась и туалетом, и душем, уселась за стол в кухне, водички попила… а потом увидела на холодильнике магнит.
«Барск – 150 лет».
Не так давно эти магниты по всему городу продавали, чуть ли не бесплатно раздавали. Она тогда взяла парочку разных.
На этом была изображена тайга. И река. Красиво, вид со спутника.
Вот на этот магнит и показывала девушка.
– Дараэ?
Черт его знает, что такое дараэ. Но Людмила Владимировна и не с таким справлялась. Сняла магнит и протянула девушке:
– Дараэ?
Девушка показала на лес:
– Дараэ!
