Во власти Дубовой короны
Прошлый раз Петяше объяснили очень доходчиво.
Встал Гномик на задние лапки, положил ему на плечи передние и сказал второй «гав» прямо в лицо. Алкаша звуковой волной и вынесло. На реактивном визге…
– Танюш, на поправку бы мне…
– Дядь Петь, лопату дать?
– Зачем, Танечка?
– Вскапываешь во дворе участок – получаешь на водку. Вопросы есть?
Вопросов не было. Участочек во дворе действительно был, бабушка Мила там цветы сажала. И вскопать его бы стоило. Соседи обещали, но у всех же дела, работа… хочешь на водку? Копай! Петяша не сомневался – не обманет. Нальет.
Но хочется‑то за так, то есть даром! А не получится. Увы. Тогда хоть гадость сказать.
– Злая ты, Таня. И не женится на тебе никто.
– Сэкономлю. На водке. Ты меня слышал, дядь Петь.
– Гав, – подтвердил Гном.
Алкоголик вздохнул и распрощался. Отправился к четвертой двери на площадке. Там семья: Инна, Валерий и двое их детей – Мишка и Наташка. Мишка, старший, недавно женился, и они ему купили квартиру в этом же доме, только над своей. Дети пойдут… получается, и вместе, и врозь, и продавалось дешево.
Так и сложилось. Там, если Валерий дома, ему и налить могут. Инна погонит, а Валерий – тот сам попивает временами, понятие имеет.
– Танечка, кто там?
– Петяша, на водку клянчил, – отозвалась Таня, захлопывая дверь.
И почти ощутила бабушкин вздох.
Не то…
Слава богу.
Салея смотрела, как напряжена женщина. Ми‑ла… она ждет чего‑то плохого?
Как почти судорогой сводит ее плечи, как потом она расслабляется… но все равно ей не слишком хорошо.
Вернувшаяся в комнату Таня оценила все мгновенно.
– Бусь, давай я тебя сейчас кольну да побегу по подработкам?
Людмила Владимировна кивнула:
– Да, давай, детка…
Таня достала шприц, набрала лекарство, повернулась к бабушке.
Ее руку перехватили тонкие смуглые пальцы.
– Ша алае…
Если бы она хоть половину слов понимала! Но Салея была явно чем‑то встревожена. Таня покачала головой.
– Лекарство…
Как же объяснишь… пришлось быстренько изобразить.
Показать на бабушку, показать жестами, что ей плохо, потом укол – и лучше. Может, в актрисы идти надо было? С такими талантами?
Салея снова покачала головой.
Мол – не надо. Потом жестами попросила подождать и сорвала побег бабушкиной любви – сциндапсуса[1].
Бабушка только брови подняла, когда Салея обвязала ей запястье вьюнком. А потом положила руку сверху.
– Мать‑мать‑мать… – не удержалась Таня.
От пальцев девушки по лиане побежали крохотные зеленые искорки. Впитались в кожу. И… Людмила просто ожила на глазах.
Порозовели щеки, посветлели прожилки в глазах…
– И голова не болит…
С запястья на пол осыпался зеленоватый мелкий пепел.
– Песссец! – выразилась Таня.
Салея развела руками. Мол, вот так. Простите, уважаемые, но… я могу.
Первой пришла в себя бабушка Мила.
– Лея, детка, спасибо…
Вот интонацию девушка поняла, прижала руку к сердцу и поклонилась. Мол, ничего особенного, не за что.
Бабушка ответила ей улыбкой.
– Танечка, детка, ты кушай и беги. А то время… вечером поговорим.
И сделала благодарный жест в сторону Леи.
Таня подумала, потом поклонилась Салее и пошла на кухню. А что?
Может, она и инопланетянка, но кушать тоже небось хочет? А на продукты надо заработать. Так что вперед, Танечка…
Эх, если это и фэнтези, то какое‑то нелогичное! Где сундуки с золотом? Побрякушки с брюликами? Золотые рыбки в аквариумах? Ну хоть бы джинна какого завалящего приволокли!
Нет?
И не будет. Так что – есть и работать!
Салея выдохнула.
Ее не испугались. Ее способности приняли как должное. Или как что‑то такое… необычное, но не страшное.
Просто – бывает.
ТЕ… ша‑эмо… вот у них совсем по‑другому. Они хотели все забрать, поставить себе на службу… как объяснить людям, что так – не делают?
И как это можно объяснить нелюдям?
Никак.
А вот Ми‑ла осматривает цветок, смотрит с тревогой на Салею… девушка покачала головой, постаралась успокоить.
[1] Он же эпипремнум, обычный комнатный вьюнок.
