Воздушные фрегаты. Пилот

Оригинальная система вентиляции, сработанная русскими инженерами и архитекторами, прекрасно справлялась со своим предназначением. Широкие парты, грифельная доска во всю стену и набор мелков. Высокие потолки, широкие окна в частом переплете и уже повсюду электрическое освещение. Пусть и старомодно для жителя двадцать первого века, зато с душой и вкусом. В специализированных классах широкий набор оборудования от самого простого до настоящего и очень дорогого гирокомпаса марки «Sperri».

Неудивительно, что Марту здесь нравилось.

Стоило курсантам занять свои места, как мотор грузовика Нижегородского завода заурчал, и тот, подвывая гипоидной передачей, тронулся в сторону аэродрома, где их поджидал «Джигит».

Прежде чем будущие пилоты получали допуск, им предстояло пройти обязательный медосмотр, без которого к самостоятельным полетам никого не допускали. С учетом молодости и здоровья курсантов процедура являлась по большей части формальной, но правила есть правила.

Медпункт или, как говорили прежде, околоток на аэродроме располагался в отдельно стоящем флигеле, где царствовал коллежский советник Малышев – представительный мужчина лет сорока от роду. Как водится в военных частях, он был специалистом на все руки. И терапевтом, и хирургом, а если понадобится, то и психиатром.

Пока его товарищи, подшучивая друг над другом, раздевались, Март быстро разоблачился до трусов и, недолго думая, шагнул в смотровую. Открывая дверь, он едва не столкнулся с молодой девушкой в белом халате и высокой накрахмаленной косынке с красным крестом.

– Простите, – вырвалось у него.

– Вы уже готовы? – строго спросила медсестра.

– Для вас на всё! – не раздумывая, ответил он.

– Проходите, господин остряк, – осталась безучастной к его пылкости служительница Асклепия.

Внутри привычно пахло карболкой, йодом и еще какими‑то лекарствами. Малышев сидел за столом, уткнувшись в лежащие перед ним стопкой медицинские карты курсантов. Несмотря на это, он сразу же узнал вошедшего и с легкой усмешкой отрекомендовал его своей помощнице:

– Полюбуйтесь, мадемуазель Стоцкая. Перед вами представитель славного рода Колычевых.

– Я польщена, – фыркнула барышня.

– Здравствуйте, Андрон Николаевич, – запоздало поприветствовал его не ожидавший такого приема Март.

– И вам не хворать. Впрочем, как вижу, вы по‑прежнему до неприличия здоровы?

– Вашими молитвами.

– Жалобы есть?

– Никак нет!

– Чудно, – отозвался врач, расписываясь в летной книжке и протягивая ее курсанту.

– Разрешите идти?

– Ступайте и позовите следующего.

Малышев не просто был одаренным, а очень известным целителем. Будь у него такое желание, он давно мог бы иметь собственную клинику и солидный доход, но отчего‑то предпочитал служить на задворках империи, подальше от столичных интриг и суеты. Ему не было надобности в тщательном осмотре своих пациентов, поскольку он прекрасно видел все их недуги через «сферу». К тому же Март, равно как и другие члены команды «Бурана», уже не раз бывал у него на осмотре. К слову, частным порядком такая услуга стоила довольно дорого, но у Зимина всегда было все самое лучшее.

– Ну что? – встретили его у входа товарищи.

– Восемнадцать, – потерянным голосом сообщил он им.

– Что, восемнадцать? – не понял его Черкасов.

– Видел медсестру?

– Конечно. Славная цыпочка.

– Стоит с линейкой и измеряет… – трагическим тоном ответил Март.

– Где измеряет? – широко открыл глаза Макс.

– Там, – с деланым смущением всхлипнул Колычев. – Сразу, как вошел, и вот.

– Но это же неприлично! – ахнул внимательно прислушивающийся к ним Розанов.

– В кабинете врача все прилично, – философски пожал плечами Черкасов. – Так ты говоришь сразу, как вошел?

– Да. Так что рекомендую снять трусы, а то у нее руки холодные. Сам понимаешь, размер махом снижается.

– Благодарю, – кивнул приятель и храбро шагнул внутрь смотровой.

Через минуту спешно натягивающий брюки Колычев услышал возмущенный женский вопль.

– Что вы себе позволяете, курсант? – рявкнул на весь околоток Малышев, после чего добавил уже тише, обращаясь к Стоцкой:

– А вы, голубушка, чего так кричите? Неужто никогда прежде не видели…

 

На взлетно‑посадочном поле их терпеливо ожидал учебный корвет, уже много лет служивший партой для молодых пилотов. Когда‑то «Джигит» был гордостью ВВФ, но лучшие дни для кораблей этого типа давно миновали. Большую их часть уже десять лет назад списали, некоторые погибли в различных переделках, но вот ему повезло отправиться на реконструкцию.

В ходе нее со старого корабля сняли бронирование и почти все вооружение, кроме пары учебных малокалиберных орудий и пулеметов. Все это, плюс замена двигателей на более мощные и современные, ощутимо облегчило борт и добавило ему динамики. Корабль отличала некоторая вычурность и угловатость облика, характерная для стиля авиастроения начала века. Но это ничуть не портило его красоту в глазах Марта и остальных курсантов, скорее наоборот, придавало определенный шарм.

Устройство корвета было изучено ими на занятиях вдоль и поперек, но больше в теории. Теперь же предстояло знакомство на практике. Колычев, в отличие от большинства своих товарищей, успел побывать на «Джигите» прежде и теперь подходил к кораблю, как к старому знакомому.

Чехлы с сопел двигателей уже были сняты, топливозаправщик успел отработать и покатил дальше по своим делам, небольшой экипаж занял свои места, дожидаясь курсантов.

Каждый раз перед полетом Март обязательно проходил через своеобразный ритуал приветствия корабля. Обход‑осмотр начинался от носа и шел по часовой стрелке, сопровождаясь касаниями и поглаживаниями. Заодно не лишним было убедиться, что все технологические лючки надежно задраены, чехлы и щиты сняты, в двигателях никто случайно не забыл масленку или отвертку. Но главное, Март «здоровался» с могучим стальным корветом.

Впрочем, долго побыть наедине с кораблем ему не удалось. Совсем скоро к нему присоединилась шумная гурьба однокашников, и Колычев вынужденно прекратил ритуал.

– Не ожидал от тебя, – тихо заметил Розанов, но долго сохранять строгий вид не смог и прыснул от смеха в ладошку. – Хорошо все‑таки, что я не пошел следующим.

– Ничего, за мной будет должок, – пристально посмотрел на приятеля Черкасов.

– Глупо и пошло! – резюмировал Айсиньгьоро, после чего с презрением отвернулся.