Воздушные фрегаты. Пилот

Поначалу молодому человеку не хотелось покидать дядьку Игната. Уж больно хорошо у них получалось работать в тандеме. Бывалый абордажник выступал первым номером, пока Март ментальными ударами доводил противника до паники и расслабления сфинктеров. Однако оставлять пусть даже совершенно деморализованных маньчжуров без присмотра не стоило.

Закованный в массивные колодки, в которых, вполне возможно, томились еще сторонники династии Мин, Витька, который толком еще не умел выходить в «сферу», все же ухитрился почуять, что ему скоро придут на помощь, и попытался приподнять голову.

Дело это оказалось совсем не простым, но когда все‑таки удалось, он едва не задохнулся от счастья при виде своего друга.

– Марик, – только и смог выдавить из себя расплывшийся в улыбке Ким.

– Тише‑тише, – постарался успокоить его Колычев, судорожно перебирая ключи. Наконец, один из них, такой же древний на вид, как и сами колодки, подошел.

Не без труда провернув его в скважине, Март услышал легкий щелчок и откинул в сторону верх ужасного приспособления. После чего приятель буквально свалился ему на руки.

– Я знал, я верил, что ты меня найдешь, – едва не плача прошептал тот.

– Ну, а как же иначе? – вздохнул товарищ, помогая Виктору подняться. – И вообще, давай оставим эту часть на потом. Сейчас надо выбираться.

– Я… я могу сам идти, – выдавил из себя Ким и тут же едва не растянулся на грязном полу.

Наверху все было по‑прежнему, но вот за дверями, судя по колебаниям «сферы», уже готовился «комитет по встрече». Но теперь, когда Витька был рядом, на Колычева снизошло абсолютное спокойствие. Братишка жив и ничего плохого с ним больше не случится. Он, Мартемьян, этого просто не допустит. И если кто‑то решится встать у них на пути… Кто не спрятался, я не виноват!

Перед сараем угрюмо толпились рабочие китайцы, вооруженные всяким дрекольем, а за их спинами стояли с винтовками готовые в любой момент открыть огонь охранники‑маньчжуры.

– Эй, ребятки! – выкрикнул им из‑за двери Вахрамеев. – Шли бы вы дальше в кости играть!

– Выходите и бросайте оружие! – мрачно заявил самый крепкий из бойцов, лишь немногим уступающий в росте самому унтеру, но лет на двадцать моложе.

– Я так понимаю, добром не разойдемся, – вздохнул дядька Игнат и, неожиданно сунув два пальца в рот, свистнул как настоящий соловей‑разбойник.

Ответом ему стала длинная пулеметная очередь. Китайцы, почуяв поток свинца над головами, тут же, не сговариваясь, попадали на пропеченную жарким солнцем землю, а немного замешкавшиеся маньчжуры остались без прикрытия. Вслед за эти последовал ментальный удар от Марта, после чего вышедший на порог одаренный без тени улыбки в голосе пообещал:

– Тому, кто попробует выстрелить, руки оторву!

И как бы в подтверждение его слов в ворота ворвался пикап, из окна которого Горыня выставил свой «Томпсон».

– Не стреляй, капитана! – сдавленно выкрикнул предводитель бойцов Золотого клана, отбрасывая в сторону оружие. – Сдаемся!

– На колени, черти! Руки в гору! Захар, прикрывай, – скомандовал дядька Игнат и принялся собирать вражеские винтовки.

– Солить будешь? – ухмыльнулся Горыня.

– Погутарь мне еще, – беззлобно огрызнулся унтер. – Выедем за околицу, выкинем. Нам чужого не нать.

– Так достал бы одни затворы, и вся недолга!

– Так надежней!

Покончив с этим делом, старый абордажник закинул трофеи в кузов и, внимательно посмотрев на пленников, неожиданно предложил:

– А может, им пальцы на руках поотрубать, чтобы больше не озоровали?

– Это уже перебор, дядька Игнат! – ответил Март, слегка удивленный подобной кровожадностью крестного.

– Ну, а чего? Российского подданного похитили, нам оружием грозились. Стоит ли такое спускать?

– Они в нас ни одного выстрела не сделали. Да и не по уставу. Не полагается пленных калечить.

– Это верно, – согласился Вахрамеев, неожиданно хитро подмигнув Марту. «Так это он жути на азиатов нагоняет, а я купился… силен дед. Ну, раз такая пьянка, то надо подыграть…»

– Проучить, конечно, следует, но не так же… – изобразив суровость на лице, нарочито строго заявил Март.

– А ты что скажешь, Виктор?

– Не надо, – покачал головой едва стоящий на ногах парень, которому было совсем не до театральных представлений. – Если б в бою, тогда и башку прострелить не грех, а так, безоружных…

– Больно добрые вы, ребятушки, – покачал головой старый вояка, после чего обернулся к замершим в ужасе бойцам Золотого дома. – Это что же выходит, вот так запросто их отпустим, безо всякого вразумления и наказания? Непорядок.

Некоторое время он смотрел на маньчжуров, грозно насупив косматые брови, пока лицо его не просветлело. Найдя решение, старшина немедленно взялся за его воплощение.

Обернувшись к замершим в ужасе пленникам, он сказал:

– Благодарите господина Колычева, но вдругорядь, гляди мне, не попадайтесь. Тогда уж пальцами не отделаетесь. Я вам совсем другие места отрежу, чтобы более дураки не плодились! И помните, недопески шелудивые, белый царь ко всякому подданному одинаково справедлив и добр. И к русскому, и к корейцу, и даже к маньчжуру.

Пока бывший абордажник проводил «политинформацию», размахивая для пущего понимания текущего момента пудовыми кулаками, один из грузчиков робко, почти украдкой обратился к нему:

– Господина…

– Чего тебе? – рыкнул на него Игнат.

– Прости, гаспадина, а хань?

– Что?

– К хань белая царь тоже добрая?

– Шут с вами, – махнул рукой унтер, уразумев суть вопроса, – даже и к хань, и к чжоу, тьфу ты холера, – ко всем китайцам разом и прочим узкоглазым, кроме японцев, конечно. Вот они нам всем враги. И пока вы меж собой грызетесь как собаки, они вас будут гнобить почем зря.

Встав по стойке смирно, расправив и без того широченные плечи и приосанившись, Вахрамеев выдал во всю мощь своих легких:

– Так, смир‑р‑на! Слушай мою команду! Шапки долой! Все дружно хором повторяем за мной! Слава державе Российской и государю Александру Николаевичу Романову!

Пленные начали угрюмо и вразнобой выговаривать слова.

– Нет, так не пойдет. Громче и дружнее! Еще раз, ну‑ка!

На этот раз, действительно, получилось почти хорошо. Особенно старались работяги‑ханьцы.