Ядовитая невеста
В последний раз примерно час назад.
Но вот девица снова застонала, и на её лице отразилась настоящая мука. А дилижанс, словно сжалившись, дёрнулся разок и застыл.
– Приехали! – раздалось снаружи.
– Слава всем святым, – пробормотал один из сидящих напротив пассажиров и поспешил покинуть дилижанс.
Второй мужчина также не проявил чуткости к страждущей. Выбежав, он громко восхитился наличием свежего воздуха и исчез из виду.
Эйви настороженно посмотрела на попутчицу, пытаясь припомнить её имя. Горничная, рекомендовавшая её, называла как‑то на Джи. Джоанна? Джина?
– Давайте, помогу выйти, дорогая, – сказала Эйвери, найдя альтернативу.
Её одногруппники по университету часто не помнили имён девиц, с которыми проводили время. Сама Эйви считала это возмутительным, но позже заметила, что девушкам действительно абсолютно всё равно, как их называют, лишь бы звучало ласково. Вот и с попутчицей это сработало.
– Спасибо, миледи, – пробормотала она, поднимаясь и принимая руку Эйвери. – Как же мне плохо. Как плохо… Наконец мы приехали. Скорее бы прилечь.
Эйвери промолчала.
На самом деле они приехали вовсе не в конечную точку путешествия. Это была даже не середина пути. На постоялом дворе предполагалось сходить по нужде и поужинать. Но говорить об этом случайной спутнице, нанятой в качестве компаньонки, Эйви не стала. Решила дать той время прийти в себя.
Минуты три они оставались на улице и вдоволь надышались, когда Эйвери поняла – пора! И сообщила о своих планах.
– В каком смысле, собираться в дорогу? – воскликнула Джоанна‑Джина, сильнее прижавшись к покосившемуся деревянному забору. – Снова трястись в этом устройстве для пыток?! Сейчас?
– У меня нет времени рассиживаться здесь, – ответила Эйвери. – Я ведь говорила вам, что дорога будет долгой.
– И мы ехали больше суток! – возмутилась компаньонка.
– Это только начало пути.
– В смысле, бо́льшую часть мы уже проехали? – с надеждой уточнила девица.
Эйвери покачала головой.
– Треть?
– Нет.
– Хотите сказать, мы прямо в самом начале?!
– Именно. Но я обещаю, что в следующем городе мы остановимся на ночлег в приличном месте. Там же я сделаю для вас зелье от укачивания в дороге. Однако сейчас времени нет. Кучер сменит лошадей, поест и двинемся дальше. Поэтому…
– Вы что, не видите, как мне плохо? Никуда я дальше не поеду! – Джоанна‑Джина помотала головой, взялась за живот и поплелась прочь.
– Но я заплатила вам вперёд! – возмутилась Эйвери.
– За мои муки стоило взять гораздо больше! – отрезала горе‑компаньонка. – Теперь я в какой‑то дыре и должна буду возвращаться за свой счёт!
С этими словами девица скрылась в помещении. Из‑за двери пахнуло теплом, кислой капустой и чем‑то ещё не особенно приятным.
Эйвери некрасиво выругалась и с тоской посмотрела на дорогу, уходящую вдаль. Надежды соблюсти хоть какие‑то приличия таяли, как первый снег.
– Похоже, дальше придётся добираться одной, – сказала она твёрдо. – Что ж, такова судьба.
Спустя час дилижанс двинулся в путь с тремя пассажирами. Мужчины если и удивились отсутствию четвёртой спутницы, никак этого не показали. Скорее, на их лицах отразилось облегчение. Эйвери также не испытывала сожалений, она в который раз репетировала речь, заготовленную для отца.
“Да, я сбежала, – проговаривала Эйви мысленно, – но, папа, у меня не осталось выбора. Клянусь, так и есть. Меня насильно обручили с самым ужасным молодым человеком из всех. В газеты дали объявление о моём согласии, не получив его! Конечно, само замужество не состоялось бы без тебя, но находиться дома стало невыносимо. Каждый день я только и слышала о женихе, а на единственном вечере, куда мы с твоей супругой оказались приглашены, Каспиан Уоллес во всеуслышание заявил, что считает дни до момента нашего единения! При этом он был пьян, а после танцевал со всеми, кроме меня. На следующий день этот мерзавец явился с извинениями. И знаешь, папа, что он сказал мне?! Попросил не изображать злючку и привыкать к новому статусу. Смириться с неизбежным! Потому что графу Уоллесу не отказывают. Потом с гнусной усмешкой передал приглашение посетить имение его отца и ушёл. Я не могла больше там оставаться, папа, понимаешь? Ты ведь понимаешь?..”
Карету тряхнуло, и Эйвери сильнее вцепилась в ручку саквояжа, стоящего рядом. Она знала, что отец непременно поддержит её. Вот только… В словах зеленоглазого котяры – именно так Эйви прозвала навязанного жениха – была истина. Его отец – очень влиятельный мужчина. А граф Айверсон не имел веса в обществе и не пытался завязать нужных знакомств. Он обожал работу и всецело посвящал себя ей. Николас Айверсон считался лучшим специалистом по ядам и дни напролёт пропадал либо в лаборатории, либо в поездках для консультации полисмагов. Удивительно, как он при всём этом успел встретить мачеху, жениться и даже сделать ей ребёнка…
Эйвери нахмурилась, припоминая графиню. Они друг другу не нравились, но старательно терпели неудобство. И раньше, пока падчерица училась в университете на зельевара, это выходило лучше. Теперь же мачеха словно с цепи сорвалась, желая устроить личную жизнь Эйвери как можно скорее. И сбыть подальше.
“А ведь отец найдёт этому оправдание, – думала Эйви, глядя на собственные колени. – Скажет, что Ханна руководствовалась исключительно желанием причинить счастье. И никак иначе. Может, даже к Каспиану велит присмотреться. Если гад перестанет вести себя предельно вызывающе, то будет выглядеть действительно выгодной партией. Богатый, красивый, сильный, отучившийся на боевого мага и – вишенка на торте – единственный наследник старинного аристократического рода. О чём ещё мечтать девушке?”.
Эйвери стало совсем грустно.
И она нашла единственно верное решение во всей этой ситуации, которую не могла исправить прямо сейчас: уснула.
Каспиан Уоллес‑Вудс
– Джанет?
Девица, уже собравшаяся забраться в дилижанс, обернулась. Увидев Каспиана, она смерила его восхищённо‑удивлённым взглядом и кивнула:
– Да. Это я, милорд.
– Могу я попросить минуту вашего внимания?
