Яга, к вашим услугам

Пока я стояла пятой точкой кверху и проверяла немногочисленные грядки, задумалась о вечном. Местные порядком поднадоели и хотелось уже по примеру бабули начинать проклинать, пусть не каждого, но хотя бы через одного. С какими просьбами только ко мне не приходили – глупость, помноженная на тупость, беспросветную и беспощадную. О времена, о нравы. То кривого, то косого приворожить, то заговор до любви до гроба, то «венец безбрачия» снять, то порчу на конкурентку навести… Никто не задумывается о последствиях и для меня это непонятно. Не осуждаю, просто не понимаю. К примеру, приходила ко мне не так давно Аленушка, просила о любви до гроба. Ну в общем‑то мужа ее схоронили сразу после свадьбы – не фиг столько пить. Или вон, Марьяна хотела замуж, поэтому ей достался Фофан‑полудурок (хотя почему полу?). А Катерина желала простого женского счастья, поэтому у нее двенадцать ребятишек, муж работящий и огромное поголовье скота. Формулировки творят «чудеса» – чего просят, то и получают. Так сказать, всегда есть нюанс. И именно нюансы очень важны. Это знают те, кто «отправляют запросы во Вселенную», считая, что та слышит все, но не воспринимает частицу «не». Какая избирательная и всемогущая не могущая вселенная. Не сторонник этой теории, считаю, что свое счастье нужно строить и при необходимости выгрызать, бороться и не отдавать никому. Поэтому у меня ничего нет, но и обделённой себя не чувствую. Жизнь прекрасна, кутим ребята!

– Здравы буде, Варвара Моревна!

Я аж подпрыгнула от того, как близко раздалось приветствие и разжала пальцы, которыми держала ведро, поднятое только что из колодца для полива урожая. Металлическое старое ведерко с грохотом упало обратно в колодец оглашая окрестности эхом. Ну вот, не убило никого и ладно. Хотя, сейчас посмотрю кто меня побеспокоил и может быть все же похороны состоятся – тут уж как масть ляжет.

Ничего экстраординарного – Добрыня, славный богатырь. Я была о нем порядком наслышана, но еще ни разу не видела вживую. Даже Кощей Бессмертный очень хорошо отзывался об этом человеке, что случалось редко. Чахлик наш положительно отзывался лишь о покойниках и собутыльниках, поэтому если кто‑то выбивается из этой схемы однозначно достоен пристального внимания.

– И тебе не хворать, – хмуро пробурчала я, вытирая мокрые руки о передник и думая, сейчас продолжить поливку или чуть повременить. Беспомощно оглянувшись на колодец, почувствовала какую‑то неловкость.

Добрыня приблизился и быстрыми рывками вытянул ведро воды из колодца, поставив на специальную поставку.

– Прошу прощения за беспокойство, Варвара Моревна. За услугой я к Вам пожаловал, – признался богатырь, помогая влить воду в лейки.

– Ко мне все за услугами ходят, – отмахнулась я, кивнув своим путающимся мыслям. – Какого рода услуги тебя интересуют, богатырь?

Он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором читалась смесь удивления и какой‑то внутренней оценки. Мне показалось будто он сравнивал слухи и то, что видел сейчас, здесь. Да, зайка, иногда на меня сильно наговаривают. Например, про Марусю с Феофаном потом злые языки твердили, будто я гнала их до самого Беловодья, в надежде сожрать. Фу, аж противно! Или пофиг?! Все никак не определюсь.

– Помощь ваша требуется в спасении царства Лукоморского, да Белогорья…

– О нет, я злой сказочный персонаж и творю только… то что творю, – я вдруг смутилась и покраснела под его пристальным взглядом, почувствовав, как сердце зашлось в бешеном ритме. Так, спокойно. Ты что это удумала, вот так вот взять и влюбиться в эти невероятные голубые глаза?!.. Мамочки‑и. Кажись оно меня настигло. Кара небесная?! Нет‑нет и еще раз нет. Но сердечко затрепетало вместе с последней не подохшей бабочкой в животе, неожиданно воскресшей и надеявшейся на приключения, в которые втянут и нижние девяносто.

– Варвара Моревна, я готов заплатить любую цену, ведь на кону стоят сотни жизней, – клятвенно заверил меня богатырь.

– Вот не лень же тебе идиотов спасать. Я на это не подписывалась.

– Но тем не менее, вы спасали и не раз.

Я отвернулась. Почему‑то дышать стало тяжело, словно тесно в груди. Это знакомое, но давно забытое чувство, взрывающее все эмоции, заставляющее трепать тело, ускоряя сердечный ритм и внося путаницу в мыслях.

– Уходи.

Мне не нравилось. Вот только влюбиться сейчас не хватало на ровном месте. Вот так ни с того ни с сего. Хотя мужик‑то фактурный. Высокий спортивный, плечи широкие и глаза… какие у него глаза!

– Варвара, там Соловей‑разбойник по ватцапу звонит… то есть… ну, допустим мяу, – Камаз встал как вкопанный удивленно глядя на Добрыню, которого умудрился видимо проглядеть. Переводя ошарашенный взгляд с меня на богатыря, кот пытался понять, что происходит.

Добрыня вдруг тихо усмехнулся.

– Кошки и коты чувствуют человека и никогда не будут жить с тем, кто скверен, – с улыбкой в голосе проговорил мужчина.

Ну что тут скажешь?! Залихватским свистом подозвав к себе Избушку на курьих ножках, я обернулась к гостю и сложив руки на груди, проговорила стараясь звучать как можно строго, разрушая иллюзии «любимчика кота»:

– Пройдем в дом, за чаем все расскажешь, Добрыня сын Коловрата Лукоморского.

Да, мне нужна минутка, чтобы успокоиться. Стол как всегда накрыт (спасибо домовому, вот уж помощник и на все руки мастер – без него Избушка давно развалилась бы и сгнила). Я старалась отстраненно смотреть в окно, но тем не менее бросала быстрый взгляд на богатыря, который, к моему удивлению, глядел чуть в сторону от меня, словно старался не смущать. Так, Варвара, соберись. Ну что не так?! Ну подумаешь пришел красивый сильный волевой мужчина с невероятными глазами… тебя куда понесло‑то?! Блин, я бы сейчас выпила. Грамм сто. А лучше двести. Или все триста для храбрости. Ага, я как‑то так для храбрости пол‑литра всадила и все, пьян пьянью, зато уже вообще ни за что не переживала.

– У вас очень уютно, – оглядывая мое скромное жилище, протянул Добрыня.

– Вам требовалась помощь?! – возвращая диалог в нужное русло, старалась держать себя в ежовых рукавицах и не поддаваться очарованию, хотя понимала бесполезность сего занятия.

– Мне кажется, с вами пытался переговорить Соловей‑разбойник. Вам бы выслушать его для начала. Я могу подождать, – Добрыня чуть улыбнулся. Что‑то знает, но молчит. Это уже интересненько.

– Домовой, домовой, поигра…

Я не успела договорить, как в голову мне полетел мой смартфон. Поймала лишь каким‑то чудом и то больше с испугу повредить голову и раздолбать дорогущий телефон. За печкой тихо гундосили про то, как я притомила (цензура и еще раз цензура) разбрасывать вещи, а кот, зевавший в тот момент, аж чуть не подавился, выпучив и без того большие глаза. Кажется, он тоже испугался и распушил остатки хвоста – леший его знатно потрепал. Зато Добрыня следил за всем так, будто для него это было обыденностью. Разблокировав смартфон, быстро зашла в соответствующее приложение и по видеосвязи набрала Соловью. Тот ответил мгновенно.

– О, привет, Яга. Тут такое произошло! Ты себе такое даже представить не можешь, – тарахтел Соловей‑разбойник периодически посвистывая. – Такие проблемы у всего сказочного мира. Ты не представляешь!

– Представляю, все проблемы от дураков, – дожидаясь, когда стихнут восклицания, я обратила внимание, как ухмыльнулся Добрыня.