Южный гость

Надо было срочно ехать в Новороссийск. Ведь если Алексей всё‑таки спустился в погреб и в это время сработал портал, то куда же его тогда занесло?

– Лена, собирайся, ты сама видишь, отцу за руль нельзя садиться. На него в последние дни слишком много навалилось, вот сердце и дало сбой. У него был уже один инфаркт. Я не могу отпустить его в таком состоянии, – обеспокоенно сказал Георгий.

Да, обстоятельства не дали мне выбора. Надо ехать. Быстрее было бы лететь кому‑нибудь на самолёте, но билетов на ближайшие дни не было. На поезде тоже не быстро. Самое верное – на машине. Если уж я поеду, то Шамана же не оставлю здесь.

Выехали очень рано. Было совсем темно, машин мало, город проскочили без задержек. Нам повезло, что все эти дни стояла ясная погода. Поэтому дороги были чистые без всяких заносов.

Георгий гнал так, что отец то и дело говорил:

– Гера, аккуратнее, ты ведь не на гонках.

Уже днём, когда мы были в дороге часов шесть, позвонил Сергей.

– Лена, Алексей нашёлся. Он в больнице. На улице поскользнулся и упал. Черепно‑мозговая травма. Вот очнулся и позвонил жене. А она уже нам. Так что никого у вас там в погребе не должно быть.

Я выслушав брата, только произнесла:

– Да… Как же меня судьба ведёт, не спрашивая? И сейчас ведь обратно не повернёшь.

Все в голос воскликнули:

– Что он сказал? Какая судьба?

Я рассказала про Алексея.

Георгий заметил:

– Алексея, конечно, жаль. Надеюсь, что он быстро поправится.

Потом повернулся ко мне:

– Лена, я же тебе сказал, что уже свыше всё предопределено для нас. Как ты говоришь – это судьба, – и довольный, засмеялся.

Это известие немного расслабило нас. Можно было не торопиться искать в Новороссийске Алексея. Георгий сбавил скорость. Иван Тимофеевич успокоился, стал иногда заменять сына за рулём.

На следующий день поздно вечером мы были в Новороссийске. Заехали во двор. Я вышла из машины на негнущихся ногах. Вздохнула тёплый воздух. Как же здорово – плюс два в январе. Мне не приходилось зимой бывать на юге. И после наших морозов на Урале, здесь, казалось, стояла весна. И мне это очень понравилось.

Выгрузили свой багаж. Шаман пошёл обнюхивать знакомый двор. Я засмеялась, вспомнив, как попала сюда в первый раз, вывалившись из погреба.

Иван Тимофеевич и Мария Викторовна зашли в дом и, раздевшись, сели.

– Наконец‑то мы дома. Слава Богу, доехали без происшествий. Теперь у нас совсем другая жизнь будет. Полинка нашлась. Георгий женился. Я такой счастливой давно не была, – Мария Викторовна смахнула слезы с глаз.

– Мать, что же ты плачешь? Радоваться надо, – воскликнул Иван Тимофеевич.

– Да радуюсь я, радуюсь. Ведь от счастья тоже плачут. Я всё ещё поверить не могу, что Полинка нашлась. И что у нас с тобой уже есть внучка. Они обещали летом приехать в гости. Георгий, ты веди свою жену в комнату. Леночка, теперь это и твой дом.

Иван Тимофеевич погладил лежащего у порога Шамана:

– Вот как у нас семья выросла. Мне и собаку не надо заводить. Да и всё равно, наверное, такого, как Шаман, больше нет.

И началась моя новая жизнь. Немного погодя я стала работать педиатром в городской поликлинике. С Георгием у нас были прекрасные отношения.

Первое время меня радовал тёплый климат, ранняя весна. А потом я стала скучать по своему дому, по родителям, брату.

Не раз спрашивала Сергея, что у них нового относительно портала. Установили ли они периодичность работы портала. Но он ничего конкретного не сообщал. А мне с каждым разом стало труднее проходить мимо погреба, не заглянув в него. Манила возможность мгновенно перенестись в родные края. Георгий, заметив это, категорически сказал:

– Даже близко не подходи к погребу без меня.

Да, я тосковала по родным местам. Думаю, меня поймёт каждый, кто жил вдали от своей родины. Есть такое понятие «ностальгия». Вполне обычное человеческое чувство. И сейчас, глядя на этот погреб, я мечтала хоть не надолго перенестись в родной дом. Если бы я как‑то постепенно привыкла к мысли, что буду жить так далеко, может, было бы полегче. А получилось так скоропалительно, что я до сих пор не могу прийти в себя.

Поделилась с Георгием. На что он ответил:

– Лена, ты привыкнешь, не сразу, конечно. Посмотри, сейчас только начало апреля. У нас почти лето. А у вас только весна начинается. А мы потом будем купаться в море хоть каждый день. Тебе это понравится. И прошу, держись подальше от погреба. Это может быть опасным.

Я соглашалась с ним. Но этот погреб прямо‑таки притягивал меня своей фантастической возможностью моментально попасть в родной дом. Конечно, у меня не было намерения поймать момент открытия портала и «слетать» домой тайком. Да и новость, которую я хотела сообщить Георгию, сразу охладила мою тягу к «волшебному» погребу.

А сегодня произошло вот что. На работе я плохо почувствовала себя. Решила провериться, сдать анализы. А потом меня направили на УЗИ. И результат ошеломил меня – беременность 13 недель. И ещё двойня. В первые минуты я потеряла дар речи. С Игорем мы прожили четыре года и как‑то с детьми у нас не получалось. Возможно, потому что мы оба не очень‑то и хотели. Но в глубине души я побаивалась диагноза «бесплодие».

А тут – беременность, да сразу – двое. Я была в хорошем шоке.

Потом пришло осознание того, что с Георгием будем родителями.

Из поликлиники я уже вышла другим человеком. Зашла в магазин, купила торт, конфеты – надо же такое событие отметить.

Когда зашла в дом, поставила пакет с продуктами у порога и услышала голос Марии Викторовны:

– Леночка, это ты? Сходи, пожалуйста, в погреб, принеси баночку «синеньких».

Я, вся в эйфории от своего нового состояния, не снимая сумку с плеча, открыла дверь погреба, включила свет, нашла нужную банку и стала подниматься по лестнице. А когда меня немного качнуло, не сразу поняла отчего это.

И вдруг ослепительный свет заставил закрыть глаза.

Потом я их открыла. Господи, Боже мой! Я была в знакомом погребе. Осторожно по скрипучим ступенькам вылезла наверх.

Швырнула злосчастную банку:

– Ну, почему именно сейчас?! Я не хочу теперь сюда!