Запредельные Силы

С этими словами он вышел из комнаты. Антон, пожав плечами, посмотрел еще раз на Аню, махнул рукой другу и тоже покинул гостиную. Последним, лениво поднявшись с пола и зевнув, широко раскрывая пасть, ушел Пес. Когда хлопнула дверь, Василий со злостью хватил кулаком по столу.

– Чтоб тебя! Драный фокусник!

– Дед! Потише! – попытался утихомирить его Алексей.

– Потише, а? Ты видел, что он может? Ты хоть понимаешь, на что он способен? А остановить его некому. Совершенно некому! Вот ни капли не удивлюсь, если тех тварей он же сюда и приволок. Власть ему нужна! А нас он запугивал тут, чтобы мы место свое знали!

– Дед… – повторил внук, – Как он мог их сюда притащить, если он сам туда шел, когда… ну, когда мы его сбили, – слегка сбившись, добавил он.

– Молодежь! – продолжал громогласно вещать Василий. – Вас обмануть – как два пальца! Доверчивые вы. Может, он специально бросился вам под колеса? Нарочно все это устроить хотел. Да еще тебя в лес увел. Дурень малолетний! Тебе еще повезло, что ты повел себя, как надо, а чуть не так… – Дед шумно вдохнул и сел. – Одни переживания целый день. – Он опустил голову на ладони. Внук присел рядом на корточки.

– Дед, да что ты переживаешь, нормально же все.

– Нет, ничего не нормально, – покачал головой старик. – Скоро что‑то начнется. В этом он, – Василий ткнул пальцем в дверь, – был прав. Только об одном он умолчал – что как всегда, что бы ни случилось, хуже всего будет людям.

– Вась, ты что‑то понял? – спросил Палыч.

– Да тут и так все понятно, – отрезал его друг и поскреб щетину. – Надо хоть побриться. Вдруг скоро помирать, а я небритый.

С этими словами он поднялся и ушел в ванную, провожаемый недоуменными взглядами. Когда за ним закрылась дверь, Палыч не выдержал и рассказал Леше историю про Семена и черную собаку.

– Не может быть, – нахмурился юноша. – Не верится мне, что он мог приказать собаке убить других людей. Он не показался мне ни жестоким, ни таким интриганом, каким его хочет выставить дед.

– Вот собственными глазами видел, – Палыч уже практически шептал. – Семен сам говорил, что слышит голос собаки. Она ему якобы указывала на то, что делать.

– Леш, – взволнованно сказала Аня, встревая в их разговор. – Ты же говорил, что тоже что‑то слышишь. Слышал той ночью.

– Да я просто головой, наверное, ударился, – отмахнулся он. – Ничего особенного я не слышал.

Девушка ущипнула его за локоть.

– Ай! За что?

– Чтоб не врал.

– Да я и не… – последовал второй щипок, более чувствительный. – Ладно. Если ты не будешь говорить, что я псих, скажу.

– Не скажу, успокойся, – девушка приобняла его и поцеловала в щеку. – После того, что я сегодня видела, сама себя психом готова считать. И поверю всему, что ты скажешь.

– Ну, хорошо, – согласился Леша. Палыч приготовился слушать. – Я действительно слышал Пса. Не знаю как. Да, я знаю, что собаки не разговаривают. Но это как голос в голове. Как мысли, которые нельзя контролировать. Не могу более точно описать. Но он меня не заставлял ничего делать, я просто слышал, как он разговаривал с Александром и все.

– Вот чудеса, – протянул Палыч. – Чесслово, если бы сам своими глазами этих мохнатых уродов не увидел, ни за что бы не поверил!

– Ну и ну, – Аня обеспокоенно взглянула на Лешу. – А ты им что‑нибудь говорил об этом?

– Нет, я думаю, они сами догадались обо всем. Черт! Как ты думаешь, зачем ему нужен Антон? Я его уже сто лет не видел, а теперь он приходит, весь целехонький.

– Понятия не имею, – девушка покачала головой. – Но мы не можем просто так его оставить. Опасность ему, быть может, и не грозит, но оставить его мы не должны.

– Действительно, – согласился Леша, – надо их догнать. Дядя Паша, посмотрите, чтобы дедушка успокоился, пожалуйста. Он и так много переживает.

– Да‑да, конечно, – закивал тот, – присмотрю за ним, не бойся. А вы идите, правда, нехорошо бросать друзей в беде.

Но когда они вышли из дома на крыльцо, даже в дальней части улицы они уже никого не увидели.

 

Глава

XIII

Александр Филимонов был готов ругаться нечеловечески громко. Но он знал, что если он не сможет сдержать себя, значит, конец всему. И всем его планам особенно. А все лишь потому, что он умудрился в очередной раз выбрать себе в помощники далеко не самого сообразительного человека на свете.

Когда они немного отошли от дома Черновых, он наконец решился заговорить, старательно подавляя в себе желание приложить парня пару раз ладонью.

– Объясни мне, что ты творишь? Я тебе еще вчера сказал, что у тебя все будет нормально, что тебе надо будет просто слушаться меня и все. Зачем ты пошел туда?

– Я хотел ответов, мне надо было знать… – вздрогнув от осознания того, что видит перед собой того же самого человека, которого видел прошлой ночью. Того же, но совершенно другого внешне.

– Поверь мне, – продолжал Александр, – все, что действительно нужно знать, ты знаешь. Из‑за того, что ты туда пришел, а мне приходится тебя уводить, меня в этом доме в лучшем случае считают обманщиком и шарлатаном. Не удивлюсь, если повесят на меня ответственность за происходящее.

– За происходящее? Но разве не наша работа, что…

Пес старательно заглушил последние слова, бодро выбежал вперед своих спутников и еще раз громко гавкнул: они незаметно для себя вышли на многолюдную улицу.

– Не наша! – громко крикнул ему Александр, помогая пробиваться сквозь толпу.

Они добрались до тумбы, на которую обычно клеили объявления, аккуратно раздвигая людей в стороны. Навстречу им уже двигались те, кто успел посмотреть свежий плакат.

– Собрание, – едва шевеля губами, про себя читал Антон, – как раз по теме. Может, стоит туда сходить?

– Не думаю, что это хорошая идея. Давай, выйдем из толпы, – Филимонов взял молодого человека под руку и с силой выдавил его на относительно просторное пространство на улице. Как только идти стало легче, он продолжил. – Послушай. Я здесь уже довольно давно, но каждый раз, когда приходит момент сказать человеку о его важности, этому человеку хочется сразу же сделать какую‑нибудь глупость. Я надеюсь, ты никому не разболтал еще про свой маленький камушек?

– Нет‑нет, и не собирался! – воскликнул Антон.

– Вот и замечательно. Не сомневайся, у тебя есть еще по меньшей мере дюжина способов сделать какую‑нибудь глупость и все испортить.

– Не буду я ничего портить, – начал сердиться юноша. Александр громко расхохотался.