Железный принц

– Ладно. – Я снял наушники и положил их на стол перед полукровкой, не отнимая от них руки. – Развлекайся. Но помни… – Тодд потянулся за наушниками, но я притянул их обратно. – После сегодняшнего вечера мы больше не общаемся. Ты не говоришь со мной, не ищешь меня и, разумеется, не появляешься у двери моего дома. Когда приедем в школу, ты пойдешь своей дорогой, а я – своей. Никогда сюда не приходи, ты понял?

– Да, – выдавил Тодд, пусть и угрюмо, но весьма смиренно. – Понял.

Я поднялся из‑за стола, и он нахмурился, натягивая наушники на пушистые уши.

– Куда ты?

– Варить кофе. – Я покосился на пикси, теперь стоявшую на подоконнике и смотревшую на дождь, и покорился обстоятельствам. – Хочешь?

– Что ж, в другой раз я бы отказался, – пробормотал Тодд и скорчил гримасу, но, проследив за моим взглядом в окно, прижал уши. – Но, да, давай, свари чашечку. Очень крепкого… черного… любого. – Он вздрогнул, наблюдая за бурей, бушевавшей за оконным стеклом. – Вряд ли кто‑то из нас будет спать сегодня ночью.

 

Глава 5. Призрачный фейри

 

– Ой‑ой, – выдавил Тодд с пассажирского сиденья моей машины. – Похоже, Кингстон вернулся.

Мы проезжали мимо красного «Камаро», стоящего на парковке, и я устало взглянул на него, не утруждая себя размышлениями о том, на что намекал Тодд. Черт, я был вымотан. Впечатления от бессонной ночи, во время которой полукровка смотрел повторы «Ангела» и «Светлячка» и постоянно сыпал комментариями, у меня сложились не самые радужные, учитывая, что приходилось накачиваться крепким кофе, лишь бы не отключиться. Однако один из нас все‑таки урвал несколько часов сна. В конце концов, Тодд свернулся калачиком на спальном мешке и захрапел, а мы с пикси до самого рассвета сверлили друг друга злобными взглядами.

Сегодняшний день, без преувеличения, обещал быть отстойным.

Тодд открыл дверь и выпрыгнул из машины прежде, чем я выключил двигатель.

– Что ж, наверное, рано или поздно увидимся, – сказал он и отошел от меня. – Еще раз спасибо за прошлую ночь. Начну практиковаться сразу по возвращении домой.

«Без разницы», – собирался сказать я, но вместо этого зевнул ему в лицо. Тодд тушевался, словно раздумывал, сообщать мне что‑то или нет. И поморщился.

– Кстати, возможно, тебе сегодня лучше избегать Кингстона. В смысле, держись от него подальше, как от чумы. Просто дружеское предупреждение.

Я настороженно уставился на него. Не то чтобы я намеревался вести беседы с Кингстоном, но…

– Почему?

Он переступил с ноги на ногу.

– О, да… просто так. До встречи, Итан. – И Тодд сорвался с места, пересекая парковку, пока его огромное пальто развевалось за спиной. Я посмотрел ему вслед и покачал головой.

«Почему у меня такое ощущение, будто меня только что поимели?»

 

Да, полукровка определенно что‑то скрывал, ведь Кингстон жаждал крови. Я бы и не заметил, вот только он пялился на меня на протяжении всего урока и ходил за мной по коридору, хрустя костяшками пальцев, и почти беззвучно повторял: «Ты труп, фрик». Я не понимал, чего он так взъелся. Не думаю, что причина в той драке в коридоре, если ее вообще можно так назвать. Может быть, его бесило то, что не удалось выбить мне зубы. Я игнорировал его неприкрытые угрозы и старался лишний раз не смотреть на него, однако поклялся при следующей встрече вытащить из Тодда информацию.

И все же, пусть Кингстон и косился на меня явно без дружеских намерений, пока я шагал по коридорам в класс и выходил из него, он ничего не предпринимал. Посчитав, что он попробует выкинуть что‑нибудь во время обеда, я отыскал укромный уголок в библиотеке, чтобы поесть без происшествий. Не то чтобы я боялся звезды футбола и его неотесанных горилл, просто мне очень хотелось пойти на чертово показательное выступление, и я не собирался позволять недоумкам все портить и подталкивать меня к исключению.

В тусклой библиотеке пахло пылью и старыми страницами. На стойке у входа красовалась табличка с надписью «Не есть и не пить», поэтому я спрятал сэндвич под курткой, а банку содовой сунул в карман и ретировался в дальний отдел. Пока я семенил мимо стойки, главная библиотекарша сверлила меня недобрым взглядом, ее ястребиные глаза сверкали за стеклами очков, но останавливать меня она не стала.

Открыв содовую так, чтобы она не шипела, я вздохнул от облегчения и опустился на пол между отделами И – К и Л – М. Прислонился к стене и сквозь зазоры между книгами начал наблюдать за учениками, что сновали по рядам, напоминавшим лабиринт. Один раз в моем проходе показалась девушка с книгой в руке и, завидев меня, резко застыла. Я смерил ее тяжелым взглядом, и она отступила, не выдавив ни слова.

Что ж, моя жизнь определенно достигла нового дна. Мне приходится прятаться в библиотеке, чтобы звездный квотербек не попытался пробить моей головой стену или не решил забрать на память несколько моих зубов. И отвечать мне нельзя, иначе исключат. Я угрюмо доел сэндвич и посмотрел на часы. До уроков оставалось тридцать пять минут. Нетерпеливо стащив с ближайшей полки книгу «История сыров и сыроварения», я начал ее листать. Как увлекательно.

Я убрал ее на место, и в то же мгновение мои мысли заполнила Кензи. Я обещал встретиться с ней здесь после уроков, чтобы дать дурацкое интервью. И задумался, какие вопросы она начнет задавать, что пожелает узнать. Почему она вообще выбрала меня, хотя я совершенно ясно дал понять, что не хочу иметь с ней ничего общего?

Я фыркнул. Может, в этом и заключалась причина. Ей нравились задачки посложнее. Или ее заинтриговал тот, кто не лез из кожи вон, чтобы пообщаться с ней. Если верить словам Тодда, то Маккензи Сент‑Джеймс привыкла получать все на блюдечке с голубой каемочкой.

«Итан, прекрати думать о ней. Причины не важны. С завтрашнего дня ты продолжишь игнорировать ее, впрочем, как и всех остальных».

Где‑то над головой раздалось жужжание, мягкое трепыхание крыльев, и все мои чувства обострились.

Я снова осторожно взял книгу, притворившись, будто читаю ее, и прислушался к порхавшей между полок фейри. Если пикси решит провернуть какой‑то фокус, она, как и любой большой паук, очутится под «Историей сыров и сыроварения».

Пикси возбужденно запищала высоким голоском и рьяно захлопала крыльями. У меня возникло искушение поднять глаза и выяснить, та ли это пикси, которую я спас в раздевалке, или же то была маленькая фиолетовая подружка Тодда. Если один из них вернулся, чтобы мучить меня после того, как я спас их жалкие жизни и подставился ради полукровки, я буду очень раздосадован.

– Вот ты где!

В конце прохода появилась фигура, чьи оранжевые глаза в тусклом свете сияли ярче обычного. Я подавил стон, когда полукровка, тяжело дыша, выскочил из‑за угла. Прижав уши к голове и обнажив клыки, он бросился на пол рядом со мной.