Железный принц

– Да, – ухмыльнулся я и скрестил руки. – Ты угадала. Я состою в секте, и каждый месяц в полнолуние мы приносим в жертву коз и пьем кровь девственниц и младенцев. – Кензи сморщила нос, и я грозно шагнул вперед. – Это весело, особенно когда мы достаем вещества и спиритические доски. Хочешь присоединиться?

– Очень смешно. – Я и забыл, что Кензи не так легко напугать. Она уставилась на меня в ответ, упрямая и непоколебимая. – Что происходит на самом деле? У тебя неприятности?

– А что, если так? – дерзко выплюнул я. – Что ты собираешься делать? Хочешь спасти меня? Думаешь, опубликуешь одну из своих маленьких историй, и все наладится? Очнись, мисс Любопытная журналистка. Мир не такой, как кажется.

– Не будь придурком, Итан, – прищурившись, огрызнулась Кензи. – Это ведь не ты, ты не так ужасен, как думаешь. Я всего лишь пытаюсь помочь.

– Мне никто не поможет.

Усталость внезапно навалилась на меня. Мне надоело бороться, надоело заставлять себя играть уготовленную мне роль. Я не хотел причинять ей боль, но если она продолжит напирать, то очутится в мире, который сделает все возможное, чтобы растерзать ее на части. И я не мог этого допустить. Не в этот раз.

– Слушай. – Я вздохнул и привалился к стене. – Я не могу тебе ничего объяснить. Просто… оставь меня в покое, ладно? Пожалуйста. Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься.

– Итан…

– Перестань задавать вопросы, – прошептал я и отстранился. Она растерянно следила за мной глазами, полными печали, когда я повысил голос: – Перестань задавать вопросы и держись от меня подальше, черт возьми. Или тебе будет больно.

– Тебе тоже стоило бы последовать этому совету, Итан Чейз, – прошипел голос из темноты.

 

Глава 9. Билет в Небыль

 

Они здесь.

К нам плыли жуткие призрачные фейри, парящие в нескольких дюймах над плиточным полом. Сейчас их было так много, что они заполнили весь коридор и при приближении щелкали, трещали костлявыми пальцами и раздробленными крыльями.

– Мы предупреждали, – прошептал один из них, вперившись в меня блестящими черными глазами, – просили забыть, не задавать вопросов, не вмешиваться. Тебя предостерегали, но ты предпочел проигнорировать нас. Теперь вы с подружкой исчезнете. Никто не подвергнет риску возвращение нашей госпожи, даже смертный родственник Железной Королевы.

– Итан? – Кензи с тревогой посмотрела на меня, но я не мог отвести взгляда от подкрадывающихся призрачных фейри. Кензи изучила коридор и снова повернулась ко мне. – На что ты смотришь? Ты начинаешь меня пугать.

Я отступил назад и схватил Кензи за запястье, невзирая на ее испуганный вскрик, прежде чем помчаться обратно в тренировочный зал.

– Эй! – Она пыталась вырваться из моей хватки, пока я распахивал двери и несся через все помещение, едва не сбив с ног трех учеников в белых ги. – Ай! Какого черта ты делаешь? Отпусти!

Мы начинали привлекать внимание, и несмотря на шум, создаваемый сражениями и спаррингами, несколько родителей все‑таки обернулись, чтобы одарить меня злобными взглядами. Я оттащил Кензи в угол, где оставил свою сумку, и только тогда отпустил ее, стараясь не выпускать входную дверь из поля зрения. Кензи недовольно покосилась на меня и растерла запястье.

– В следующий раз было бы неплохо предупредить. – Не дождавшись ответа, она нахмурилась и прекратила тереть кожу. – Ты в порядке? Такое впечатление, что тебя вот‑вот стошнит. В чем дело?

Жуткие фейри проплыли сквозь дверной проем и, возвышаясь над толпой подобно скелетам‑призракам, сканировали зал своими черными глазами. Разумеется, их никто не видел. Они замерцали и растворились в воздухе всего на секунду, как вдруг один из них уставился своими фасеточными глазами прямо на меня.

Я чертыхнулся.

– Кензи, – пробормотал я, когда фейри устремился к нам. – Нужно убираться отсюда. Ты можешь хоть раз довериться мне и не задавать никаких вопросов? – Она открыла было рот, чтобы возразить, но я решительно подался ближе. – Пожалуйста!

Она захлопнула рот. То ли такой эффект произвело мое выражение лица, то ли что‑то другое, но это сработало.

– Показывай дорогу.

Я закинул сумку на плечо, и мы с Кензи побежали вдоль стен, лавируя между учениками и родителями, пока не достигли задней части додзе. Кто‑то, чтобы впустить прохладный свежий воздух, предусмотрительно приоткрыл пожарную дверь, и я бросился прямо к ней.

Я добрался до металлической решетки и только собирался открыть ее, как нечто ударило меня по руке, посылая жгучую боль в плечо. Я подавил вскрик и, пошатываясь, побежал по ступенькам вниз, волоча за собой Кензи. Тем временем из‑за двери высунулось лицо фейри, похожее на острие топора.

– Итан, – выдохнула Кензи, когда я тащил ее через парковку.

Снова пошел дождь, и в воздухе витал запах мокрого асфальта. Под уличными фонарями на тротуаре мерцали лужи, дождевая вода скапливалась в трещинах и выбоинах, и мы с плеском прокладывали себе путь по черной, грязной дорожке.

– Итан! – снова позвала Кензи. В ее голосе слышался нешуточный испуг, но мне лишь хотелось быстрее добраться до машины. – О боже! Подожди секунду. Посмотри на свою руку!

Я повернул голову, и у меня по коже поползли мурашки. В месте, где меня ударил фейри, рубашка пропиталась кровью. Я закатал рукав и обнажил на трицепсе три длинных ярких пореза. По руке стекала кровь.

– Какого черта? – ахнула Кензи, и предплечье внезапно опалила боль, как будто меня полоснули горячим ножом, пытаясь содрать кожу. Я стиснул зубы и зажал рану рукой. – Что‑то разодрало твою руку. Тебе нужно в больницу. Так. – Она потянулась ко мне и нежно положила руку на мое невредимое плечо. – Дай свою сумку.

– Нет, – прохрипел я, отступая назад. Фейри спускались по лестнице, заостренными ногами‑палками перескакивая через лужи. Один из них уставился на меня и поднес тонкий окровавленный коготь к щели, находившейся вместо рта, чтобы слизать кровь бледным, похожим на червяка языком.

Позади нас раздались звуки движения толпы, и я обернулся: из‑за угла здания выплывало еще больше тварей – они расходились в разные стороны и брали нас в кольцо.

У меня свело желудок. Так вот что произошло с Тоддом? Его окружили жуткие прозрачные фейри и разорвали на части своими длинными игольчатыми пальцами?

Я поежился, но постарался сохранять спокойствие. Ротанговые палки лежали в сумке – ничтожное оружие против стольких противников, – но мне нужно было что‑то предпринимать.

В луже у своих ног всего на мгновение я поймал свое отражение, увидел мрачное выражение лица и запавшие глаза. На щеке темнело пятно, моя собственная кровь, которую я оставил, потерев лицо после того, как прикоснулся к ране…

«Минуту. Кровь. Стоячая вода».