Звездная Золушка

Настроение отчего‑то было замечательным. Зара выглядела одновременно забавно и сексуально, ругаясь на него. Но нельзя было не заметить, как она устала. Под глазами залегли круги, губы были сухими. Грейстон мог бы помочь, но поцеловать не решался. Еще не хватало получить по лицу, она на такое способна. Придется предложить скучное решение: бальзам.

– Идем спать. – Он закончил водные процедуры. – Еще успеешь наплескаться. Под куполом есть бассейн и второй – в соседнем корпусе.

– У меня нет одежды, – растерянно, будто только что об этом вспомнила, сказала Зара. – И не в чем спать.

Грейстон едва не ляпнул, что она может спать в том же, в чем спала на корабле. То есть голой. Но что‑то удержало его. Вообще, в последнее время этих «что‑то», удерживающих от колкостей или прямого выражения своих желаний, стало больше. Чем его зацепила эта земная девочка, что он боится ее обидеть или напугать? Да ему плевать должно быть на ее обиды, никуда она не денется. И родит как миленькая, и улыбаться будет на свадьбе. Вот только улыбка ему нужна искренняя, ребенок – желанный, и все остальное – тоже. Поэтому Грейстон подождет. Но не бездействуя, конечно. Соблазнять девушку, которая тебя почти ненавидит, – это особенно интересно.

Он принес ей одежду из числа той, что приготовили на первое время. Позже Зара выберет что‑то сама, опираясь на свой вкус и подсказки Э.М.И. А пока одежда куплена слугами. Среди них оказалась и ночная сорочка. К его разочарованию, закрытая, из простого материала светло‑сиреневого цвета. Жаль… он не подумал, что ему захочется видеть невесту в собственной постели, и не заказал чего‑то более привлекательного.

Но Грейстон ошибся.

Когда видишь что‑то очень желанное, но недосягаемое, – это тяжело. Но терпимо. Когда желаешь что‑то, чего не видно, точно зная, что под скромной сорочкой скрыто настоящее сокровище… Это оказалось невыносимо для мужчины, который никогда не позволял себе слишком увлекаться женщинами.

Грейстону было жаль уставшую Зару, и одновременно с этим он восхищался ее стойкостью. За все это время она плакала всего раз. А ведь если подумать, ее оторвали от дома, заставили улететь на край галактики, теперь укладывают в постель с посторонним мужчиной. Грейстон подумал, что, возможно, стоило отвести ей ее собственное место. И постепенно приучать к себе. Но теперь уже поздно. Не отказываться же от собственных слов?

Она улеглась на самый край. Желание это было Грейстону понятно, хоть понимание и давалось ему с трудом. Кровать была высокой, поэтому он решил, что едва она уснет, он передвинет девушку поближе к центру, чтобы не упала. Вдруг ночью испугается, проснувшись в непривычном месте?

– Ты не будешь снимать очки? – Он заметил, что она улеглась прямо в них и натянула одеяло до подбородка.

– Нет! – Голос был совсем слабый. – Я не хочу остаться рядом с вами совершенно беспомощной!

– Глупая, – улыбнулся Грейстон, – я не причиню тебе вреда.

Она упрямо молчала, отвернувшись.

– Отдыхай, – вздохнул мужчина и тоже отвернулся, чтобы не смущать невесту.

Только когда до него донеслось ее мерное и спокойное дыхание, он повернулся. Опасаясь, что Зара проснется, осторожно отодвинул ее от края постели. В комнате было тепло. И долго лежать под одеялом она не смогла, сбросила его на пол. Ничего, не замерзнет. А если замерзнет, Э.М.И проконтролирует отопление или он проснется, укроет.

Грейстон осторожно снял с девушки очки и положил под подушку. Спать в них довольно опасно, травмироваться легче легкого, а кожа у Зары очень нежная. Уже засыпая, он потянулся к девушке. Зара спала, раскинувшись. И он взял ее за руку. Прикосновение вызвало легкую дрожь. Рука невесты была прохладной и очень хрупкой. Казалось, стоит сжать ее – и причинишь ей невыносимую боль. Грейстон погладил девичью ладошку указательным пальцем, но Зара нахмурилась и что‑то пробормотала во сне. Тогда он просто переплел свои пальцы с ее и, наконец, почувствовал, что готов закрыть глаза и уснуть. На этот раз дома.

Зара

– Леди Торрино, пора вставать! Дальнейший сон не принесет пользы организму.

Эми бесстрастно повторяла эту фразу, пока я не села на постели и не потерла глаза, которые решительно отказывались видеть. Я точно помнила, что улеглась в очках, неужели во сне они слетели? Не хотелось снова быть беспомощной.

Очки обнаружились под подушкой, аккуратно сложенные. Я не стала думать о том, как они туда попали, а просто осмотрела комнату. Вчера я почти ничего не видела, настолько была уставшая.

Комната Грейстона, как и все в его резиденции, была огромна. При этом мебели в ней было совсем немного: шкаф, кровать, журнальный столик и несколько стульев. Все было выдержано в светлых, белых и бежевых, тонах. Эми называла мне цвета, если я не была уверена. Кровать, будто утопленная в нише, по бокам которой имелись шторки, напоминала целую отдельную комнату. И, если честно, привела меня в восторг, потому что оказалась полукруглой. Из больших панорамных окон лился солнечный свет. Или… все же свет Бетельгейзе?

– Что желаете на завтрак, леди Торрино? – поинтересовалась Эми.

– А что есть?

– Фруктовый салат, оладьи и каша. Но предупреждаю: продукты новые для вашего организма, хотя и одобренные вашим врачом.

– Тащи, куда деваться, – вздохнула я. – А мой врач – это Трин?

– Да, леди Торрино.

– Эми, меня не надо называть леди Торрино. Меня можно называть Зарой и на «ты».

– Желаете, чтобы я заменила обращение?

Ох, Эми – робот, не стоит этого забывать. Она не может стать мне подружкой, но все же с ней намного веселее.

– Да, замени.

– Хорошо, Зара.

– А где Грейстон?

– Работает. Лорд Грейстон работает с семи часов утра по местному времени и до десяти часов вечера.

– А… а живет он когда?

– Не поняла твоего вопроса, Зара, – бесстрастно отозвалась Эми.

Да и хорошо. Меньше будем видеться. А с ночами… с ночами я что‑нибудь придумаю. Вчера Грейстон воспользовался моим самочувствием, а сегодня ему придется со мной побеседовать. Серьезно побеседовать.

Я не нашла никакой одежды и решила для начала умыться и заправить постель. Где находилась ванная, я помнила. Техника, конечно, была мне незнакома, но назначение и принцип работы угадывались. Разве что с душевой кабиной пришлось помучиться: во‑первых, я долго искала, как включается сенсорная панель управления, а во‑вторых, наугад тыкала в виджеты, подписанные неизвестным языком. Но с подсказками Эми я со всем справилась.

После утреннего туалета злость улеглась, настроение улучшилось. И даже проснулся спортивный интерес, что же это за планета такая.

Когда я вернулась в комнату, на кровати лежало платье.

– Откуда? – спросила я у системы, рассматривая наряд.