А единороги будут?
Так что, надев свое самое любимое платье – фисташковое с черными вставками, идеально гармонирующими с черной лентой в волосах и черными туфельками, я побежала вниз. В голове было пусто, никаких мыслей. В душе – никаких эмоций. Ровно до того момента, как за мной захлопнулась дверь, и я застыла, глядя на распятого у стены Рикиши.
– Пожалуйста, не делайте этого… За что?! – успела я услышать надрывный умоляющий шепот, обращенный к Соноле.
Она стояла ко мне спиной и рисовала на висящем перед ней обнаженном теле острыми ногтями. Очень острыми – я видела стекающие капельки крови. Подойдя ближе, я поняла, что это не ногти, а специальные насадки на пальцы. Левое плечо и часть груди Рикиши уже были изрисованы волнистыми загадочными завитушками.
Тонкие красные линии на белой коже. Закушенная нижняя губа и капли пота над верхней. Застывший, ушедший внутрь себя взгляд. Странно, почему Рикиши так плохо? Человек, который смог вытерпеть несколько десятков ударов плеткой еле удерживается на грани сознания от неглубоких царапин?
– Хочешь, я подарю его тебе? – спокойно поинтересовалась Сонола, продолжая вырисовывать следующий завиток.
Я замерла, пытаясь понять, как мне реагировать на такое роскошное предложение. Судя по лицу Рикиши, тот против смены хозяек. Не зря же он с мольбой смотрит то на бывшую, то на будущую?
Но сказать «не хочу», у меня язык не поворачивался, ведь это же будет ложь, откровенная и небезопасная. Потому что в другой раз могут уже не предложить.
– На каких условиях? – придется торговаться, тянуть время, наблюдать и размышлять.
Жаль, я не знаю, во сколько у меня экзамен – может, это такой хитрый способ отвлечь меня? А потом засчитают пропуск или опоздание как несдачу. Обидно будет.
– Совершенно безо всяких условий, – хмыкнула Сонола и улыбнулась. Чувствуется, что ей действительно весело, и это пугает. – Сдаешь все на отлично, подписываешь документы о поступлении в академию и мальчишка твой.
Стимуляция? Приз? Награда? Но, вместо радости у меня предчувствие грандиозной подставы. Нахмурившись, я пытаюсь придумать, как действовать дальше. А победная улыбка на лице Сонолы слегка меркнет. Благотворительница вопросительно посмотрела сначала на меня, потом на Рикиши и вдруг зло усмехнулась:
– Ты не сказал ей? Она до сих пор не знает, кто ты?!
Вместе со злостью в голосе Сонолы – изумление, которое она даже не пытается скрыть. Запустив пальцы в волосы своего раба, она заставила его поднять голову и посмотреть на нас. Сердце замирает от жалости, и это не фигуральная выражение. Юноша отвратительно выглядит, причем, я совершенно не понимаю, почему. Кожа становится все бледнее и бледнее, к тому же начинает отдавать легкой синевой. Блеск в глазах давно исчез, губа прокушена до крови, пот стекает по лицу… Четкое ощущение, что парень испытывает ужасную боль.
– Что он мне не сказал? Что с ним происходит?!
Вопросы, много вопросов. Меня начинает потряхивать от волнения. Я не понимаю ничего… Абсолютно ничего!
– Пожалуйста, не поступайте так со мной. Пожалейте… Не надо, умоляю! – шепот Рикиши пробирает до мурашек.
Я слушаю и сверлю Сонолу злобным взглядом, а она вновь ухмыляется, самодовольная красавица. И произносит, глядя на меня, медленно, четко, снимая с пальцев свои царапки–насадки:
– Смотри, как ему плохо. Но, я готова подарить его тебе, если ты успешно сдашь экзамен. А теперь нам пора!
Звучит очень странно. А что будет с ним, если я не сдам? Что будет со мной?! Я уже приоткрыла рот, чтобы уточнить хотя бы насчет Рикиши. Но Сонола подхватила меня под руку и потащила к двери, потом обернулась и с наигранным сочувствием в голосе промурлыкала:
– Потерпи, малыш, твоя новая хозяйка скоро вернется. Тебе некого винить за случившееся, кроме самого себя… – тут она повернулась ко мне и интимным шепотом, на ухо, уточнила: – Скажи по секрету, он хотя бы успел соблазнить тебя?
Я чуть ли не отпрыгнула, пытаясь вырваться из цепких рук, и беспомощно обернулась на повисшего без сознания Рикиши.
– Ничего не рассказал и не соблазнил! – никогда не думала, что смех красивой женщины может вызывать отвращение до рвотных спазм внутри живота. – О! Я очень надеюсь, что ты всех обскачешь, иномирная лошадка, – меня передернуло от такого сравнения, а Сонола продолжила с ехидством в голосе: – Надеюсь, вам повезет, и мальчик успеет пару раз порадовать тебя. Хотя… – тут эта злобная самка собаки попыталась изобразить сочувствие, глядя то на дверь, за которой остался Рикиши, то на меня, но при этом просто урча от удовольствия: – Вряд ли он доживет даже до твоего возвращения. Ведь я ни разу не покормила его за последние сутки.
У меня в голове все кипит в попытках понять что происходит, мозги плавятся, предположения одно другого бредовее сменяют друг друга.
Извернувшись, я ворвалась обратно в комнату, подбежала к Рикиши и поднесла к его губам свое запястье. Время остановилось. Жду… Недолго…
Длинные острые клыки, как иголки, протыкают мою кожу, касание холодных сухих губ и жадные глотки в недолгой тишине.
– Теперь у него тоже нет выбора, – довольный голос Сонолы пронзает меня гораздо острее, чем осиновый кол в сердце. – Не сдашь, – он умрет. Сдашь, – проживет еще какое–то время, деградируя потихоньку.
Я не очень понимаю второе, но зато прекрасно осознаю первое условие. Меня привязали к этому миру. Мало того, вновь идеально простимулировали. Я вляпалась, как будто мне действительно двадцать. Очевидно, их таблетки омолаживают не только внешность, но как–то влияют на способность здраво рассуждать.
Хотя… Я вспоминаю так и недочитанную мною книгу о вампирах–зомби. Нет… Не может быть! Но именно благодаря этой книге моя первая здравая мысль после слов Сонолы: «Ведь я ни разу не покормила его за последние сутки», была именно про вампиров. И ведь угадала! Рикиши явно выглядит лучше. Ну, не считая губ, измазанных в крови. В моей крови…
– Идем! Тебя никто ждать не будет, – Сонола снова довольно грубо схватила меня за руку и потащила за собой.
– Я – буду, леди, – шепчет мне вслед Рикиши, и у меня внутри растекается приятная сладкая истома.
М–да, на экзамене я буду думать о чем угодно, только не о самом экзамене. И это хорошо.
Глава 4
Сонола притащила меня к какой–то кладовке – узенькая маленькая дверца в конце темного коридора на самом верхнем этаже дома. Я сначала решила, что это дверь на чердак, но нет – каморка размером с обычный лифт. Вдвоем мы затолкались туда с трудом, учитывая размеры наших нижних юбок. Захлопнув дверь, Сонола заперла ее на щеколду. Небольшую такую, аккуратную, позолоченную или действительно золотую, но все равно – щеколду. У меня в спальне был вполне себе приличный французский замок с ключиком, а тут…
Затем Сонола пошептала в маленькую воронку–рупор, и я ощутила, что мы куда–то падаем. Или поднимаемся? Или летим? На всех скоростях, так что внутренности стремительно перемещаются в пятки.
