А единороги будут?
– Если кто–то не понял, я хочу получить информацию… много! – пояснила, сама не веря в то, что сказала. То есть да, я хочу информацию. Но не сейчас же, когда подо мной так выгибаются, так умоляюще постанывают, так… Ага, умоляюще!
Мои зубы сомкнулись на соске более ощутимо, я едва поборола в себе желание зарычать и замотать головой, как собака с добычей.
Так, сквозь зубы, и процедила:
– Ну! Что за спектакль был с передачей тебя в подарок? Кто его придумал и зачем?! – Рикиши лишь чуть скривился, причем непонятно, от боли или от удовольствия. Может, он мазохист скрытый, и я тут зря стараюсь?! – Говори, а то откушу!
– Чтобы залечить такую рану, мне понадобится…
– Рики, я тебя съем целиком! Понял?!
– Как вы меня назвали, леди? – парень, резко приподнявшись на локтях, посмотрел на меня со странной улыбкой.
Я, по–прежнему не разжимая зубов, повторила:
– Рики! Будешь себя плохо вести, сокращу до Ри, ясно?!
Рикиши рассмеялся и снова упал на кровать:
– Польщен! Вы придумали мне личное имя.
– А что это значит? – я решила попробовать другой метод добывания информации и, усевшись Рики на бедра, принялась делать скользящие движения вперед и назад… чувствуя, как подо мной увеличивается в размерах и без того уже возбужденный член.
– Это… означает… что вы… признали меня… своим, – простонал юноша, выгибаясь и задевая краем головки мой клитор. Отчего слегка угасший жар внизу живота снова запылал со страшной силой и огоньки пламени проникли в кончики пальцев рук… ног… заалели щеки. – Личное имя… Только не называйте меня так при посторонних, пожалуйста.
Интересно, опять спектакль разыгрывает или и правда… это что–то значит?
– А как тебя называла Сонола? – ревниво поинтересовалась я, не прекращая возбуждать и его, и себя…
– Не очень прилично, – хмыкнул Рикиши, и, совершенно неожиданно, вдруг оказался сверху, нависая надо мной, заставляя плавиться от приятной тяжести его тела и чувства соприкосновения… проникновения… плавного… осторожного проникновения.
Требовательно сжала руками, ногами, мышцами внутри… все… все – мое! Мое!
Прислушиваясь друг к другу, мы нашли устраивающий нас ритм и начали танцевать. Наслаждаться единением, сливаться друг с другом, отдаваться, растворяться. Чувствовать, как он движется во мне, а мои мышцы сжимают его… Соприкасаться губами, жадно. Вот он прокусил мне губу до крови. Вот я сжала его губу зубами. Вот… вот внутри меня все взорвалось на сотни… тысячи… миллионы брызг… и мое тело раскаленной лавой растеклось по простыне.
– Рики…
Я замерла, потому что обычно в такие минуты ждешь, что тебя тоже хотя бы назовут по имени, с благодарностью в голосе… или соврут, что любят… или прошепчут, что все было классно… А тут лишь тишина.
Приподнявшись, я наткнулась на настороженно–напряженный взгляд Рикиши. Он смотрел на меня так, как будто у меня рога на голове выросли, или вместо волос – змеи.
– Что?!
– Вы и раньше на вкус были очень похожи, а теперь вообще просто почти одна кровь…
– У кого с кем? – устало поинтересовалась я, падая на подушку.
– Вы и Сонола. Вас же искали по ее образу, подбирая полностью идентичное сходство, кроме внешнего.
– Это как? – сон как рукой сняло, и я села на кровати, ища взглядом одеяло. Нашла на полу, натянула на себя, укуталась… Стало спокойнее.
Рикиши хмыкнул и потянулся за штанами, молча.
– Я задала тебе вопрос! – раздраженно рявкнула я, не сдержавшись.
– Были найдены три женщины, одну подбирали по максимальному совпадению с Алисой: группа крови, характер, привычки, вкусы. Одну – с Сонолой. Вас. Ну и третья… не важно…
Судя по лицу парня, подробностей о третьей я не добьюсь.
Экспериментаторы!
О, как раз самое времечко обсудить слегка забытый в процессе момент.
– Ты мне так и не ответил насчет спектакля с подарком.
– Что именно вас интересует, леди? – теперь у Рикиши голос звучит устало и как–то… обреченно.
– Ты же уже знал, что выживешь, если тебя мне подарят, значит, ты умолял Сонолу, играя свою роль для меня? Чтобы я прониклась, испугалась за тебя… так?
– Если я скажу, что нет, вы же все равно мне не поверите! – юноша, уже надевший штаны и рубашку, встал с кровати, взял сапоги и направился в коридор.
– Тебя не отпускали! – рыкнула я, тоже спрыгивая с кровати. – Если это не был спектакль для меня, то почему ты ее умолял, зная, что сможешь легко выжить рядом со мной?!
– Может быть, я умолял ее о другом, леди!..
– О чем?!
Рикиши поджал губы, упрямо сверля взглядом пол. У меня в голове закрутились различные бредовые варианты выбивания информации. Даже порка…
– Я сказал «может быть». На самом деле, мне действительно было страшно, – на щеках у парня даже румянец появился, как будто ему стыдно сообщать мне такие подробности. – Гарантий выживания мне же никто не давал. В любви вы не признавались, соблазнить вас не удалось.. Так что вполне могло и не получиться ничего.
Все было логично, и голос звучал естественно, и стыдливость отыграна идеально, и смущение под конец… Но я уже не верила. Хотела бы поверить, но вот…
Однако, прокручивая снова в голове всю сцену с этим дарением, я действительно осознала, что Рикиши ни разу не сказал, о чем именно умоляет. «Не делайте этого. Не поступайте так со мной. За что?» Но разве он просил не отдавать его? Так что, скорее всего, умолял этот засранец о чем–то другом и даже проговорился об этом. Специально или случайно?
Да, вот об этом я с удовольствием подумаю перед сном. Только бы не вспоминать о всяких глупостях типа той, что я – копия Сонолы. Ну, надо же было придумать! Искать женщину, внешне похожую на дочь, но чтобы по повадкам и группе крови была копией матери. Упс!
– А у Алисы и Сонолы группа крови разная? – дошло до меня, как до жирафа.
– Да, – буркнул Рикиши, продолжая стоять на одном месте и сверлить взглядом дырку в полу.
– То есть любая проверка.
– Никто не знает группу крови Алисы, кроме леди Марими и леди Сонолы.
Ну и славно. А то, могли и в этом подставить, за ними не заржавеет. Потеря памяти. Кома. И смена группы крови после болезни. Почему бы сразу было всем не объявить, что я подменыш? Зачем идти такими окольными путями, не понимаю…
