Ад пуст. Все бесы здесь. Часть 1

Лайнус и девушка‑ продавец с досадой переглянулись. Кажется, до них наконец дошло, что примерять вещи какого‑то цвета, помимо черного, я не была намерена от слова совсем. И правильно. Хватит мне втюхивать шмотки, хоть как‑то отдаленно напоминающие мне одеяния, что я носила до своего изгнания. Сколько бы сотен лет не прошло, я этого не забуду.

– А как насчет него? – продавец растянула фатиновую юбку ярко‑алого платья‑бюстье. – К нему у нас есть замечательные черные туфли, раз этот цвет для вас в приоритете.

– Несите, – выхватив из ее рук очередной наряд для примерки, буркнула я, удаляясь за ширму раздевалки. Надо брать, пока эти два спевшихся стилиста не придумали вариант поотвратнее.

По крайней мере, красный цвет должен прийтись по вкусу моим сородичам. Мой старый друг, Зигмунд, конечно же, сказал бы, что таким образом я пытаюсь привлечь любовника, но когда мы с ним вообще сходились во мнениях? Цвет на Терре – это всего лишь цвет. Не больше, не меньше. Что бы там мой давно умерший товарищ‑смертный не придумал.

– И что это? – облачившись в алое одеяние, я двумя пальцами взялась за тесемки черных босоножек, протянутых довольной, как слон, продавщицей магазина, переглядывающейся двусмысленными взглядами с моим пернатым другом.

– О, это последний писк моды! – закатив глаза, буркнула девушка, заручившись молчаливой поддержкой Лайнуса. – К тому же, эти каблуки – очень удобные.

– Удобные для чего? – с недоверием буркнула я, взглядом указывая на длинную тонкую шпильку. – Чтобы свитер связать?

Ангел и продавец прыснули, залившись громких хохотом.

– Только не говори, что ты умеешь вязать, – вскинув брови, пролепетал Лайнус, манерно приложив палец к щеке, как красна‑девица. И где понахвататься успел?!

– Ты вообще в курсе, сколько мне лет? От скуки я чего только не пробовала, – фыркнула я, слишком поздно осознав, что девушка‑продавец может удивиться такому высказыванию, ведь на вид мне было не больше двадцати двух – двадцати пяти. Но она, кажется, пропустила мою оплошность мимо ушей, пока ангелочек закатывал глаза.

– Мы берем. Вы принимаете Скай‑Пэй? – состроив такое напыщенное лицо, что даже мне стало тошно, самодовольно бросил Лайнус.

Вот же ж паршивец! Еще и платить за меня удумал, чертов джентльмен! Лишних денег у меня все равно не было, поэтому пришлось принять столь щедрый дар и не впадать в ступор, глядя на ценники. По крайней мере, этот наряд – не что‑то белое или голубое, на том спасибо. Будто я и без того и не была бы белой вороной на грядущей вечеринке.

А ею была. Была всегда. В отличие от ангелов, светловолосых и белокожих, выросших под ласковым солнцем Каелума, все демоны были, как на подбор: чернобровые, кареглазые, смуглые или вовсе темнокожие брюнеты и темные шатены. Что уж там кривить душой, это было своеобразным отличительным признаком. Видишь светло‑русого, голубоглазого, чуть реже – сероглазого бессмертного блондина: это со стопроцентной долей вероятности ангел. Волосы цвета воронова крыла или просто каштановые, темные, густые, с глубокими карими глазами в окружении густых черных ресниц: это демон. Такое описание, конечно, не имело отношения к резидентам Терры, которые смешали в своих нациях все краски. Но для нас, способных отличить смертных от бессмертных, такое проявление подавляющих генов было отличительно чертой. Потому я никогда и никуда не вписывалась.

Даже войдя в украшенную черными свечами, погруженную в полумрак залу закрытого ночного клуба где‑то на окраине Лондона с обилием темного и красного дерева в интерьере, таких же оттенков посуды, бокалов на столах и канделябров на стенах с претензией на декаданс, в своем алом платье я чувствовала себя не в своей тарелке. Мои светлые волосы и голубые глаза были словно красной тряпкой для быка на корриде. Это было одной из причин, почему я так не хотела сюда идти. Я просто была ни к месту, бельмом на глазу, паршивой овцой. Второй причиной был Асмодей, организатор этого странного сборища резидентов Инфернума, заскучавших вдали от дома, направляющийся в мою сторону с бокалом красного вина.

– Блю, глазам своим не могу поверить! Ты‑таки решилась навестить свою родню! – шикарный брюнет с модной прической, легкой щетиной на острых скулах, ровным аккуратным носом, одетый в изысканный черный костюм в комплекте с черной рубашкой и кроваво‑красным галстуком, преградил мне путь к барной стойке.

Да, Асмодей был красив, вернее – дьявольски хорош собой. Даже в грязном и нищем средневековье он всегда умудрялся выглядеть опрятным, всем таким холеным, стильным и никогда не позволял модным веяниям сделать себя посмешищем, чем нередко грешили придворные господа. В его глубоких карих глазах с золотистой поволокой радужки невооруженным взглядом читалась уверенность в себе и чувство собственного превосходства. Про таких людей говорят обычно – мужчина со стержнем, и демон им как раз‑таки и был. Асмодею не было нужды утверждаться за чей‑то счет, ему никому и ничего не нужно было доказывать, его имя произносили с придыханием и восхищением на устах: он все уже и так доказал. На то и повелась когда‑то…

Общаться с ним, да и остальными демонами на трезвую голову я не собиралась, потому бесцеремонно выхватила из его рук бокал и, осушив его до дна парой глотков, вернула пустую емкость владельцу. Демон только самодовольно хмыкнул, одарив меня вожделенным и одновременно понимающим взглядом. Сочетать в своей яркой мимике несочетаемое – его конек.

– И тебе не хворать, Асмодей. Чего ради такое сборище? – я окинула взглядом помещение ночного клуба, за каждым из столиков которого, на каждом стуле за барной стойкой сидели мои далекие «родственники», блистающие лоском и роскошью своих нарядов, все, как на подбор: подтянутые, красивые и разгоряченно‑веселые.

– Ну как же. Мы всегда отмечаем годовщину смерти короля Каелума. Неужели забыла? – жестом подозвав к себе официанта, промурлыкал Асмодей.

Забудешь тут, как же. Он умирал практически на моих глазах. Вряд ли я смогу когда‑то это забыть. Но прошло уже столько времени, что злость, гнев и обида, толкающие меня веселиться и оттягиваться на всю катушку в этот день, давным‑давно утихли, оставив место только грусти и пугающей пустоте в моей душе.

– Запамятовала что‑то. У меня на работе каждый день – праздник, знаешь ли, – отмахнулась я, сымитировав двусмысленную ухмылку.

– Да, наслышан от твоего ангелочка, – Асмодей снял с подноса подоспевшего официанта бокал вина и протянул его мне, взяв еще один и для себя. – Все никак не возьму в толк, для чего одной из нас вообще нужна работа. Можно ведь в любой момент проникнуть в хранилище банка или ограбить сейф наркоторговца и жить в шоколаде, как и делают твои сородичи. В таком образе жизни ведь нет ничего предосудительного для нас. Для людей мы – все равно воплощение зла, так к чему упираться‑то?

– И как я раньше не догадалась до этого, Асмодей! Будто не пресытилась когда‑то таким образом жизни! Но нет, не мое. И ты забываешь одну важную деталь: силы к перемещению иссякнут рано или поздно, и придется учиться выживать без них. Работаю на опережение, – подняв свой бокал и чокнувшись со своим собеседником, я сделала глоток терпкого напитка, с приятной теплотой разливающегося в моей груди.

– Ты прекрасно знаешь, что всегда найдутся силы вернуться в Инфернум, побродить по родным пенатам денек‑другой, и их запас восстановится. Сколько ты там уже не была, Блю? – с укором бросил Асмодей, вперившись в меня изучающим взглядом.

– Столько не живут.