Ад пуст. Все бесы здесь. Часть 2

Управление пылающей кожей отчасти было схожим с методами борьбы с панической атакой у смертных. Когда эмоции берут верх, пульс ускоряется, и пламя Инфернума загорается где‑то на подкорках разума, необходимо сосредоточиться на простых вещах, на чем‑то знакомом: на ощущениях, на вкусах, запахах, на видах. Очутиться физически конкретно в этом моменте, только и всего. Обращать внимание лишь на то, что не вызывает раздражения, всплеска эмоций. Принять устойчивую позу, облокотиться на что‑то, смотреть на фактуру мебели, ее цвет, щупать собственную одежду, прислушиваться к ощущениям на кончиках пальцев. Считать фонарные столбы, деревья, кирпичи на стенах, книги на полках, да что угодно, лишь бы это было настолько глупым, обыденным занятием, чтобы отвлечься от собственных разрывающих грудную клетку чувств.

Если ты устал, измотан, ранен, пьян в конце концов, это дается проще: разум плывет, а мысли порой сами по себе уносятся куда‑то в далекие дали. Но не стоит забывать, что на Терре все чувства воспринимаются иначе, ярче, острее. Поэтому юным демонам запрещено появляться на Земле, пока они с ювелирной точностью не научатся успокаиваться в Инфернуме. И наоборот, как ни странно. Великая война давным‑давно позади, молодые демоны о ней знают лишь из уроков истории и рассказов родителей, но известия об орудующих на Терре убийцах никого не оставили равнодушными. Когда волна тревожных новостей донеслась до матери и отца Оливии, они отвели отдельное время для беседы об этом со своими отпрысками, коих у них было аж трое: Оливия, ее пятнадцатилетний брат, который вот‑вот сам должен был овладеть способностью загораться адским пламенем, и десятилетняя младшая сестра.

С последней, как оказалось, у моей советчицы отношения никак не складывались: совершенно непонятно каким образом, но у яростных фанатиков земной культуры уродилась дочь, которая придерживалась весьма суровых, консервативных взглядов. Уроженцев Терры она не любила, презирала, а порой и вовсе скатывалась в суждения о том, что единственная участь людей – служить нам и бояться демонов, как апокалипсиса. Немного даже совестно и неловко было узнать, что виной тому наши с Асмодеем похождения с подписанием контрактов с Дьяволом. Учителя истории, который преподавал этот предмет у Оливии, пару лет назад разодрали Портентумы во время экспедиции к местам предположительного местонахождения древних реликвий. Глупцы, они все еще верили, что смогут их найти без законного наследника…

В итоге эту должность заняла очередная воздыхательница Асмодея, которая на свой противный манер восприняла желание моего бывшего любовника прохлаждаться среди людей. А когда мы возобновили наши похождения, она и вовсе слетела с катушек. Кто бы мог подумать, что мой побег от скорби после кончины Лайнуса обернется подобными последствиями, сеющими в неокрепшим умах академии Инфернума столь предвзятое отношение к людям… Но теперь, надеюсь, у меня достаточно влияния, чтобы что‑то изменить. Надо, кстати, на досуге найти время и проштудировать программу обучения подрастающего поколения. Новые веяния совсем не соответствовали моей внутренней политике мирного сосуществования.

Так или иначе, родители Оливии вдолбили в ее курчавую голову мысль, что при крайней нужде не будет лишним обучиться умышленному призыву пламени Инфернума. Я, пока всеми фибрами души желающая наоборот вовремя от него избавляться, все же прослушала и эту лекцию, когда мы с юной демоницей бродили от одного редкого магазина с одеждой к другому. Подобная информация могла оказаться полезной, если я хочу научиться вызывать Вершитель судеб по собственному желанию. Логично, что тут методика была прямо‑противоположной: вспомнить все ситуации, что вызывают раздражение, гнев, ярость, обидчика, заклятого врага в конце‑то концов, с чем у меня проблем не было.

Стоило мне представить, как Розье измывается над Габриэлем, как он болтается на цепях в холодных подземельях Инфернума, пока она испытывают его изможденное тело на прочность, как Михаэлла, широким жестом изгнавшая меня из Каелума, с гордостью восседает на троне моего милостивого приемного отца, помыкая ангелами, как Асмодей льет в уши очередной смертной дурочке сладкие песни о том, насколько он, верховный князь, значим в Аду, как правую кисть начинало щипать и зудить. Как итог: из одного из местных магазинов помимо пакетов с идиотским серым пуловером из грубой шерсти местных диких парнокопытных и драных черных джинс я вышла с Вершителем судеб наперевес. Оливия была горда моими успехами, а продавец, невероятно смазливый, пусть и престарелый демон, едва не лишился рассудка от одного вида пылающего ярким пламенем кнута. Стоит ли говорить, что никаких денег с меня он даже спрашивать не стал, как только понял, какая величественная особа озарила своим появлением его магазин. Лишь только попросил разрешения разместить на витрине информацию о том, что Императрица Инфернума закупается обновками в его бутике. И пусть. Мне не жалко, а ему – возможно единственная возможность повысить продажи среди безразличных к шмоткам демонов.

Когда мы уже подходили к замку Истины, а Оливия то и дело поглядывала на свой планшет, дожидаясь сообщения от владельца бара, где она работала, девушка одернула меня за рукав куртки.

– Блю, могу я кое‑что предложить?

– После сегодняшнего дня ты еще просишь разрешения? – я хмыкнула, аккуратно перехватив ее руку и сжав горячую ладонь. Мне и правда казалось, что после наших долгих девичьих бесед между нами не должно было остаться места фамильярности.

– Ты уже что‑то решила насчет министра культуры?

– Нет, Лив, как видишь – весь день, который стоило провести за тяготами правления, я провела с тобой. Там, кажется, была какая‑то фамилия или имя, но я уже не помню.

– Я думаю… Только не отметай эту идею сразу, – Оливия залилась краской, потупив взгляд на каменную кладку крыльца, но продолжила. – Кроули прекрасно подошел бы на эту роль.

Я залилась громким смехом, уже представляя себе, как его мерзкие и похабные песенки становятся гимнами. Просто немыслимо. Это не, чтобы против всех правил, это просто разрыв шаблона для любого резидента Инфернума!

– Нет, правда, как бы к нему не относились некоторые демоны, которые сами виноваты в своей дурной славе, воспеваемой им, но его уважают и даже прислушиваются. Кроули ценит нашу культуру, сам вносит свой весомый вклад, причем не за деньги и привилегии, а за идею. Пусть и получает за это нередко по башке.

– Лив, ты же понимаешь, что его кандидатуру никто никогда не одобрит. Уж слишком многим он дорогу перешел своими песенками, слишком часто его инструмент разбивали об его же хребет за очередной шедевр, – глубоко в душе мне нравилась идея Оливии, но я понимала, что это – слишком скользкая дорожка даже для меня.

– Вот именно! Вчера ведь мы сами обсуждали идею о том, что устоявшиеся порядки пора менять! – Оливия с жаром всплеснула руками, нехотя залившись огнями Инфернума. – Ну вот видишь, как меня это все достало. Ты – первая женщина на троне Ада, более того – первый демон у власти, выглядящий, как ангел, да и в целом, наверное, единственный. Эпоха Дьявола Девятого позади, настала твоя. Теперь ты устанавливаешь правила. Как по мне, нет никаких сомнений, что Кроули тебе предан. И было бы неплохо, если бы и остальные поняли, что старые порядки пора забыть. А, если кому не нравится – так все его прегрешения с легкостью станут заевшей пластинкой на всех планшетах нашего мира.

Я не ожидала услышать таких возвышенных, вразумляющих речей от столь юной, эмоциональной демоницы. Но смысл в ее словах был.