Ад пуст. Все бесы здесь. Часть 2

Не смотри на него, Блю, просто не смотри. Вспомни уроки Лив. Считай столбы, считай кирпичи на кладке здания за окном, только не смотри. Все, лишь бы не спугнуть его, не сделать еще хуже, чем уже сделали твои сородичи. Вот же он, так близко, просто найди в себе смелость, скажи, как есть, расскажи, пусть он узнает обо всем от тебя, а не от ангелов, к которым он отправится через несколько минут, и которые непременно наплетут с три короба.

Но тревога в его взгляде, какое‑то немыслимое, необъяснимое подобие заботы, промелькнувшие в голове мысли о том, что он пережил по вине тех, с кем я вчера танцевала и воспевала гимны имени себя, свели все усилия на нет. Прикосновение к моей коже, словно все еще есть зыбкая надежда, что тот самый Габриэль, что поддерживал меня на плаву, что понимал и принимал такой, как есть, все еще жив внутри него, лишь одно касание оставило горячий след, прожигающий до самого мозга костей.

И я не смогла. Не совладала собой. Уже понимая, что не справлюсь, что кожа предательски снова начинает пылать уже не метафорически, стала прогонять его, не желая этих долгих прощаний. Хотя хотелось со всех ног кинуться к нему, обнять, снова молить его все вспомнить и просто поверить. Опять попытаться украсть у судьбы эту возможность, обмануть себя саму, что между нами все еще может быть хотя бы дружба!

Но этого не будет. Никогда уже не будет. Я – демон, а Габриэль – ангел, и наш путь друг к другу заколочен самыми толстыми гвоздями, погребен под прахом времен и различий такой толщины, что Мариинская впадина в сумме с ледяными вершинами Эвереста покажутся ничтожной, незначительной цифрой. Никогда не преодолеть. Я лишь могла гнать его, пока мое самообладание окончательно сходило на нет. Просто смотреть, как он расправляет прекрасные белые крылья на обретающей былую силу и красоту мышц спине, и улетает домой. Для него возвращение в Каелум – бесценный дар, неравноценная награда за все его страдания. Для меня – только их начало.

В Рай отправился Габриэль, а казалось, что и львиная доля моей души отправилась с ним. Горячие слезы лились по щекам, я даже перестала заботиться о сохранности мебели, старого потрепанного дивана, на который я упала без сил. Я одна и так будет всегда. Не важен мой статус, моя раса, безудержные вечеринки в компании сородичей, новоиспеченные министры и толпы поклонников, которые непременно попытаются теперь позариться на мою свободу. Ничто не заполнит той дыры в моем сердце, что там осталась с уходом Габриэля в свой мир. Но это правильно. Как бы не было больно теперь, мои страдания – ничто в сравнении с тем, что пережил мой давний друг из‑за одного желания увидеться со мной.

Я так и сидела, освещая погружающуюся во мрак гостиную огнями своей пылающей пламенем Инфернума кожи, пока не щелкнули ключи в замочной скважине, робкие шаги не смешались с моими всхлипами, а затем и теплые руки осторожно, боясь обжечься, не обвились вокруг моей вздрагивающей в рыданиях спины. Ну вот откуда в этой смертной столько смелости и участия, когда даже адское пламя ее не пугает? Люди – удивительные создания, не зря многие религиозные трактаты возводят человечество на вершину творения несуществующего Всевышнего. Демонам и ангелам до них шагать и шагать.

– Он улетел? – робко пробормотала Мередит, выводя успокаивающие круги на моей кофте.

– Да, он улетел, – прохрипела я едва слышно. – Я прогнала его Мередит, я. Сама лично это сделала. Потому что боялась, что не выдержу, что попрошу остаться здесь, с нами… С тобой хотя бы. Потому что мне придется вернуться. Ты не поверишь, что произошло. Просто не поверишь.

 

Глава 6

 

Трудно даже сказать, удивил ли меня тот факт, что Мередит весьма спокойно отнеслась к моему скорому восхождению на престол. Я вообще уже не понимала, как смертная может быть настолько лояльной к существованию параллельных миров, к тому, что ей пришлось лечить искалеченного ангела, а будущая Императрица Инфернума – ее соседка. Ей вообще уже все было по барабану. Она лишь поздравила меня с обретением нового статуса, справилась о моем самочувствии после ухода Габриэля, поинтересовалась тем, что происходило в Инфернуме, пока они вместе с ангелом вместе ужинали перед телевизором, да сама поделилась подробностями минувших дней.

Мне было приятно узнать, что девушка пыталась вразумить своего пациента, вступилась за меня, когда тот снова скатился в обвинения во лжи. Естественно, это ничего не изменило. Ангел оставался непреклонен, да и надеяться не стоило, что он прислушается к словам смертной: едва ли во времена правления моей сводной сестрицы в Каелуме господствовало хоть какое‑то уважение и снисхождение к обитателям Терры. А времен, когда мой друг детства был свободен духом и разделял мои суждения о равноправии всех трех рас, он не помнит… Но все же в лице Мередит я неожиданно обрела подругу, соратника, того, кому Габриэль благодарен и к кому наверняка благосклонен. Едва ли это когда‑нибудь хоть как‑то поможет в восстановлении нормальных отношений с ним, но во всяком случае – она была на моей стороне.

Но это никак не умоляло того факта, что с уходом ангела в квартире словно стало пусто. Каждой клеточкой тела я чувствовала, что даже его ненависть, злоба, отчаяние были куда лучше, чем зияющая пустота, что осталась в этих четырех стенах и моей душе теперь. И находиться в нашей конуре, которая еще несколько дней назад была полна предвкушения и надежды, не было сил. Тоска и горе разрывали меня изнутри, кожа постоянно вспыхивала адским пламенем, к которому и Мередит уже привыкла, проявляя к этому явлению исключительно научный интерес. Она то и дело накидывала с десятки теорий истоков такого феномена, прикидывала вероятные сочетания гормонов и состава крови, способных привести к подобному результату, с восхищением и озорством разглядывала пылающую магмой радужку глаз так часто, что мне приходилось ей напоминать, что я – не лягушка на уроках по анатомии. Но ее веселья я не способна была разделить, и единственным выходом было вернуться назад в Инфернум. Да и дел там было столько, что даже если бы я нашла силы успокоиться, времени было в обрез, чтобы задержатся на Терре хотя бы на ужин.

Потому я попрощалась с Мередит, пообещала при первой же возможности ее навестить, закинула в рюкзак несколько комплектов нижнего белья, носков и одежды и прыгнула обратно в свои покои. К моменту моего возвращения на Инфернум уже опустились сумерки, и даже без взгляда на панель у моей кровати было понятно, что меня наверняка обыскались. Явным свидетельством тому был Асмодей, немой статуей стоящий у окна, обозначивший свое присутствие только тогда, когда я начала переодеваться, отчего я чуть не подпрыгнула.

– Твою мать, Асмодей! – воскликнула я, стараясь совладать с взбесившимся пульсом. – Я, кажется, ясно тебе все уже объяснила. Так какого черта ты тут делаешь?!

– Хотел спросить то же самое, – промурлыкал демон, вальяжно прошагав от окна в мою сторону. – Какого черта ты здесь, а не в тронном зале решаешь злободневные вопросы своего царства?

– Да пошел ты. Еще перед тобой я не отчитывалась, – понимая, что уходить он не собирается, продолжила переодеваться прямо при нем.

Можно подумать, что чего‑то он там еще не видел.

– Блю, я полагаю, что ты не из тех, кому нужно объяснять значение твоего нынешнего статуса. Пропадать вот так на пол дня, шляться по Терре, никого не предупредив о своем уходе, ты теперь не можешь.

– Ты сюда явился нотации мне читать? – фыркнула я, демонстративно сбрасывая с себя уже кажется сросшийся с моей кожей бюстгальтер.