Ад пуст. Все бесы здесь. Часть 2

– Я веду к тому, Асмодей, что, возможно ты не в курсе, но традицию наследования престола в Каелуме чтят еще больше, чем мы здесь. Император был, конечно, врагом, но глупым он точно не был. Точно не достаточно глупым, чтобы вручить бразды правления кому‑то, кто не имел бы отношения к родовой ветви.

– Прости меня, конечно, но ты несешь чушь, – фыркнула я, закатив глаза. – Все мы сегодня убедились в том, что я – стопроцентный демон. К царскому роду Каелума я уже теперь точно не могу иметь никакого отношения.

– Пока проявление твоей демонической сущности и появление Вершителя судеб в твоих руках доказывает только то, что ты имеешь прямое отношение к царской крови Инфернума. Но посмотри на себя, Блю. Внешне – ты чистокровный ангел. И это наталкивает на некоторые мысли, подтверждения которым Карма отправилась искать в архивах. Надеюсь, она не захлебнется там в пыли.

– Только не говори, что ты поручил бедняжке перетрясти записи о роде правителя Инфернума? – ехидно бросил Асмодей, на что Вельзевул лишь утвердительно кивнул. – Да там же черт ногу сломит! Сам знаешь, что составлением генеалогического древа себя никто никогда не утруждал. Да там даже не разберешь, где речь идет о Дьяволе первом, а где – о Дьяволе девятом!

– Первом?! Девятом?! – это еще что за новости?

– Да, Блю, мне это тоже кажется полной чушью, – тут же меня поддержал Асмодей и поспешил объясниться, видя мой обескураженный взгляд. – Даже те демоны, которым почти по четыре тысячи лет, и те не считают нужным запоминать цифровое обозначение имени владыки. Дьявол – и этого достаточно. Первый, второй, седьмой, девятый – никому нет дела. Последний император – был девятым. Держу пари, что половина наших сородичей об этом даже не знает. В любом случае – задумка Вельзевула бессмысленна. У последних двух правителей было лишь по одному ребенку, который становился следующим по счету Дьяволом, императором Инфернума.

– Их и правда так с самого детства называли? Дьявол седьмой, восьмой, девятый? Или были другие имена, о которых все благополучно забывали? – я просто не могла поверить, что у богатых на воображение демонов не хватило фантазии придумать другое, нормальное имя.

– Девятого Дьявола в детстве звали Мамоном. Во всяком случае, такое имя он носил, пока три с половиной тысячи лет назад не взошел на престол. Я тогда был еще мальчишкой, потому помню, – бросил Вельзевул, мечтательно закатив глаза, словно погрузившись в светлые воспоминания о своем далеком детстве. – Но, Асмодей, ты все равно не прав. Если не в архивах Инфернума, то в архивах Каелума может быть ответ на наш вопрос. И кто же все‑таки был родителем Блю – нам еще предстоит узнать.

– И как ты собираешься добраться до свитков ангелов? – хмыкнул Асмодей, высокомерно глядя на наместника. – Просто попросишь покопаться в святая святых? Так они тебе не дадут. Михаэлла никому и на шаг не даст приблизиться к архивам Рая.

– Михаэлла?! – знакомое имя сводной сестры заставило меня вздрогнуть.

– Да, твоя приемная сестричка сейчас является наместником Каелума. Не полноправной императрицей, но высшей ступенью власти, во всяком случае – до тех пор, пока не выйдет замуж. Но дурную славу поборницы за чистоту крови и неприкосновенности таен Рая она уже себе сыскала, – бросил мой бывший любовник с таким видом, словно это само собой разумеющееся.

Не то, чтобы я спустя столько лет слишком пеклась о судьбе Каелума… Но Михаэлла. Черт подери, да я зуб даю, худшего правителя свет не видывал! Своей чопорностью, надменностью и топорными методами борьбы и заявления о себе она может посоревноваться даже с Розье. Если кто‑то по жизни мне перешел дорогу больше, чем треклятая мучительница Габриэля, так это моя сводная сестрица. Боюсь представить, какие жесткие и тупые порядки теперь царят в Каелуме с ее легкой руки. И как это Лайнус забыл упомянуть о ней?

– Для начала, я считаю, стоит оповестить совет четверки, – непринужденно пробормотал Вельзевул, снова обратив свой взгляд на нас с Асмодеем. – Как минимум двое из них – демон Астарот и ангел Аболим старше меня. Возможно, им что‑то известно. Если же нет – они могут как‑то повлиять на наместницу Каелума. В конце концов соблюдение правил наследования престола – и их забота тоже.

– Когда они сюда явятся? – буркнула я, вертя в руке рукоять Вершителя судеб, надеясь, что смогу понять, каким образом хотя бы на время от него избавиться.

– Карма вызовет всех завтра. Сегодня нам всем нужно хорошенько отдохнуть и выспаться. Я знаю, что ты где‑то там прячешь своего изувеченного друга из Каелума, но настоятельно рекомендую хотя бы эту ночь провести в покоях замка Истины. Завтра нам нужно быть готовыми ко встрече с советом четверки, и очень не хочется искать тебя по всей Терре, – Вельзевул приподнялся с насиженного кресла, жестом указывая на спрятанную в стене тронного зала дверь. – Пока мы тут с вами беседовали, императорскую спальню уже должны были подготовить к твоему приходу.

Императорская спальня… Просто не могу поверить. Спальное крыло, предназначенное для царской семьи в замке Истины, было, пожалуй, единственным, куда ни один демон не смел соваться. Не то, чтобы это где‑то открыто запрещалось, да и препятствий для демона в виде стен и дверей нет ни в одном из трех миров. Но запрет визитов в личные покои царской семьи был чем‑то вроде негласного правила, табу, данью уважения нелегкой ноше правителя. И потому я даже не знала, чего там ожидать, поднимаясь по винтовой лестнице, освещенной искусными настенными лампами из бледно‑красного стекла.

До того, как Вельзевул завел речь об отдыхе, я даже не подозревала, как сильно на самом деле устала. Денек выдался тот еще. Столько эмоций навалились разом, что даже в атмосфере Инфернума я невольно чувствовала их тяжесть каждой клеточкой тела. Едва ли бы я смогла нормально прийти в себя на Терре, замкнутая в одной клетке с ненавидящим меня Габриэлем. По крайней мере сейчас. Один мой вид пылающего огнями Инфернума демона, пока еще не способного управлять вдруг обретенной способностью, с Вершителем судеб наперевес может довести моего старого друга до панического припадка. Мередит – исключение, держу пари. Уж не представляю, какие успокоительные она вынуждена глотать горстями по моей милости, но я была почти уверена: мою соседку уже ничем не прошибешь и не удивишь. Ей уже все ни по чем.