Агартха

– Ты знаешь, не каждый раз получаются дети… иногда нужно много попыток.

– Ты или глуп, или держишь меня за дурака. Ты что, хочешь убедить меня, что все занимаются этим только ради того, чтобы появились дети? Для продолжения рода?

– Нет, конечно, я так не думаю, и не это хотел сказать… просто никак не приду в себя, прости. Естественно, ты прав, мы это делаем ради своего удовольствия.

– Опять плохой ответ. Ты жаждешь изучать чужой мир, а сам даже толком не знаешь собственного…

– Я тебя не понимаю. Какие еще могут быть причины?

– Энергия, мой дорогой, энергия. Все мироздание держится на энергии. Так люди пополняют свой энергетический запас. Неужели ты не знал?

– Возможно. Но Аида и Фэт… это другое… они едва держались на ногах…

– Они производили энергию. Не знаю, поймешь ли ты, но для них и извергать энергию, и пополнять ее запас это одно и то же. Так они поддерживают равновесие вашего и нашего мира. Чтобы существовать в чужом мире, нужно носить в себе хотя бы его частичку. И нужно чтобы часть тебя присутствовала в другом мире. Они производят то, что вы называете неподдающимися объяснению явлениями – призраки, духи, нечисть и так далее. Так достигается баланс. Это важно, поверь. Разве много людей могут существовать одновременно в двух мирах? А в трех? А в сотне? А в бесконечном множестве? А мы можем быть везде. Аида и Фэт используют грезы людей, то есть их энергию и добавляют свою. Получаются сущности, снующие между мирами и живущие на границе. Благодаря всему этому мы можем беспрепятственно проникать в ваш мир и еще во множество других. Ваша проблема в том, что вы мало во что верите.

– Но почему именно Наина? Можно взять энергию у любого человека.

– У таких как она очень много энергии. Она самая вкусная и легкая. Аиде и Фэту приятно слиться с энергией этой сущности. Это как пища – бывает вкусная, а бывает нет. Ну все. Иди к себе. Теперь тебе и в самом деле нужно отдохнуть. Могу пообещать отдых без сновидений, если выпьешь жидкость из бутылки у тебя на столе. Завтра я покажу тебе кое‑что…

Арсений и в самом деле ощутил усталость, будто его тоже лишили энергии, даже не спросив согласия. Он вспомнил, что его лицо мелькнуло в переливах сине‑черной спирали и у него проскользнула мысль, что его тоже используют в качестве дойной коровы, как и Наину и еще наверняка многих других. Он дотащился до двери своей комнаты, но не стал пить жидкость из бутылки. К тому же Молох и не настаивал. На прощание он сказал, что придет за Арсением, когда тот восстановит силы, и оставил его одного. Арсений лег на кровать и попытался заснуть. Но сон не шел. Очевидно, взбудораженный тем что увидел, Арсений вспомнил Веру.

Секс у них с Верой случился почти сразу. Они как‑то очень естественно оказались в постели в маленькой Вериной квартирке через несколько дней после знакомства. Для Арсения это всегда было самым трудным моментом при знакомстве с девушками. Он, как правило, не знал, что они хотят от него и как ему с ними себя вести. Хотя, надо признаться, до встречи с Верой у Арсения этих самых девушек было всего две. Одну звали Ксения, и она имела на Арсения самые серьезные виды. Арсений переспал с ней по случаю, подвыпив на вечеринке, но после этого Ксения вцепилась в него мёртвой хваткой. Она звонила Арсению каждый день и устраивала жуткий скандал, если он не подходил к телефону. Она пыталась вмешиваться буквально во все сферы его жизни и контролировать каждый его шаг. От ее советов, особенно по части того, как строить карьеру, Арсения уже начинало тошнить. Обычно робкий и стеснительный, на этот раз Арсений проявил чудеса изобретательности. Он твердо решил отделаться от Ксении, и уговорил одну свою знакомую помочь ему. Девушка была старше Арсения на пять лет и имела крупные формы. Она подкараулила Ксению возле института и устроила ей страшный скандал, изображая обманутую невесту. Она грозила Ксении всеми мыслимыми и немыслимыми карами, запугивала ее разборками, и в конце сказала, что ждет от Арсения ребенка, и они подали заявление в ЗАГС.

И Ксения нехотя отступила. Не понятно было, испугалась она или нет, но Арсения с тех пор оставила в покое и даже избегала встреч с ним. А если такая нечаянная встреча случалась, Ксения, поджав губы, молча проходила мимо, едва кивнув Арсению как малознакомому человеку. Арсений вздохнул с облегчением. Он был страшно благодарен Любе, так звали девушку, выручившую его из беды, за то, что избавила его от напасти, и пригласил ее на ужин. Люба была замужем. Но после этого ужина они стали встречаться. Изредка, когда у обоих совпадали пики тоски. Это устраивало и Любу, и Арсения. Так продолжалось до тех пор, пока Арсений не встретил Веру.

Оставаясь наедине с сами собой, Арсений удивлялся, чем таким Вера могла его взять, но факт оставался фактом – Арсений влюбился по уши. В постели Вера проявила инициативу, оглушив Арсения своей страстью. После такого бурного секса, Арсений еще целую неделю, закрыв глаза, видел мерцающие черные глаза Веры и колыхающиеся возле его лица вишневые соски ее грудей. Но, несмотря на такое раскованное поведение в постели, Вера не была ни вульгарной, ни распущенной. Она никогда не навязывалась к Арсению и редко проявляла инициативу насчет того, что касалось встреч. Незаметно для себя, Арсений все чаще о ней думал, и мысль о женитьбе уже не казалась ему такой ужасающей. Более того, в последнее время он вдруг стал бояться, что Вера, устав ждать от него предложения руки и сердца, бросит его и найдет более достойного кандидата.

Такая мысль была для Арсения непереносима. Ему казалось, что если он услышит от Веры отказ, то умрет тут же, возле ее ног. Поэтому он тянул с окончательным объяснением. И одновременно затяжка времени его пугала, делая более вероятным уход Веры к другому, более счастливому сопернику, с которым она могла познакомиться в любой момент, пока еще была свободна. Такие противоречия раздирали Арсения на части, и он, наконец, принял соломоново решение – объяснился Вере в любви и подарил кольцо. А предложение вступить в ним в брак собирался сделать по возвращении из экспедиции. Тогда эта идея показалась Арсению донельзя удачной. Главное он знал – теперь Вера подождет.

И вот сейчас, лежа на кровати в странной комнате чужого мира, Арсений вспоминал Веру. Он вспомнил ее тело, одетое только в кремовое нижнее белье и распущенные волосы, щекотавшие ему шею, когда Вера наклонялась, чтобы его поцеловать, вспомнил вкус ее губ, пахнувших шоколадом и коньяком, и у него закружилась голова. Он представил, как Вера поле ужина подходит к нему и закрывает ладонями глаза, а потом начинает нежно целовать его затылок, одновременно спуская ему рубашку и продолжая целовать спину. Он обнимает ее, и сбрасывает с плеча бретельку бюстгальтера. Вера тихо смеется и садится к нему на колени. Он целует ей грудь, подолгу держа во рту сосок и гладя ее по животу. Потом Вера расстёгивает ему брюки и седлает его, словно лошадь. Он давно готов, и со страстным стоном она принимает его в свое лоно, вращая полными ягодицами. Потом темп ее движения ускоряется, она тяжело дышит, и Арсений расслабляется, подергивая мышцами ног. Вера закатывает глаза, волосы ее слиплись от пота, и она убирает их со лба рукой. Им хорошо. Вера слезает с него, и они идут в ванную. Через десять минут они возвращается оттуда все еще голые, напевая хором бравурную мелодию. В такие минуты Арсений чувствует себя полностью счастливым. Эти воспоминания убаюкивают Арсения, и он засыпает, надеясь, что Вера не покинет его сон.

 

 

Дневник Веры

12 сентября