Агартха

При этих словах мужчина‑собака вновь услышал звук бубна и увидел старика, который закрыв глаза, что‑то бормотал на непонятном языке. Мужчина вышел из транса и снова почувствовал себя человеком. Старик поднес ему чашу с дымящимся отваром, пахнувшим пряными травами, от которых кружилась голова, и мужчина осушил ее без сомнений и колебаний. Затем он рухнул на свое ложе и тут же уснул крепким сном без сновидений.

Кто‑то тряс мужчину за плечо, и он нехотя открыл глаза. Это был старик. Он знаками велел мужчине подняться и идти за ним. Тот хотел выкрикнуть что‑то радостное, по поводу окончания его бесконечного ожидания, но к его немалому удивлению из его горла вырвался только хриплый лай. Мужчина опустил взгляд вниз и увидел свои конечности, а точнее лапы крупной серой собаки. Старик был уже за пределами юрты, он посвистел мужчине и тот выбежал наружу. Снег все еще шел, но он уже не был таким плотным. На улице их ждала белая собака, и мужчина подбежал к ней, радостно виляя хвостом. Старик, не оглядываясь, пошел вперед, собака и мужчина‑собака двинулись за ним. В этом обличье идти было значительно легче, и мужчина перестал забивать себе голову ненужными вопросами, на которые все равно не было ответа. Он двигался к цели, и это было главное. Честно сказать, он был бы даже разочарован, если бы не случилось чего‑то эдакого. Он ждал чуда, и конечно, было глупо, когда это чудо случилось с ним, испугаться и сбежать. Через некоторое время старик остановился и развел костер. Он сел возле огня и молча стал смотреть на пляшущее пламя. Собаки устроились рядом и мужчина чуточку задремал. Старик тоже, казалось, уснул. Он уронил голову на руки и сидел совершенно неподвижно. Мужчина обратился к белому собрату:

– Скажи, зачем мне было становиться собакой?

– Не знаю. Наверное, ты сам так захотел. Ты мог стать кем угодно. А впрочем, на границе миров трудно оставаться самим собой.

– Мог стать кем угодно? Я не совсем понимаю.

– Просто тебе легче было стать именно собакой, вот и все. Какая разница?

– Ты хочешь сказать, что я мог бы стать птицей или еще кем‑нибудь?

Белый кивнул.

– Мог. Но зачем? Там, куда ты так стремишься, нет никакой разницы как ты выглядишь. Все можно изменить. Форма не имеет значения. Ты и сам скоро сможешь убедиться.

Мужчине вдруг пришел в голову вопрос, который заставил его оцепенеть от внезапного открытия.

– А я… я смогу вернуться? Домой?

Белый пожевал губами.

– Домой? Я думал, ты как раз и собираешься вернуться домой. А вообще я не знаю. Я никогда там не был. Я только помогаю переправиться. Тем, кто достоин, разумеется.

– И все‑таки, – мужчина не успокаивался, – почему я стал именно собакой?

– Потому что ты решил, что в такой форме тебе легче будет добраться туда, куда ты идешь.

– Я ничего не решал. Я просто проснулся собакой и все.

– Это одно и то же. Кто же решил за тебя? Никто не может этого сделать. Раз ты проснулся собакой, значит, именно собакой ты и хотел проснуться.

Мужчина вдруг замолчал, ему показалось, что‑то происходит, и он не сразу понял, что прекратился снег. В черном небе, утыканном звездами, висела огромная желтая Луна. Мужчина и белая собака, не сговариваясь, завыли, старик встрепенулся, загасил костер и, опираясь на посох, пошел дальше. Собаки потрусили за ним. Теперь дорогу им освещала Луна, и в белом мире появились черные очертания гор. Когда начало светать, старик вновь остановился и развел костер. Мужчина почувствовал голод. Он обратился к белому собрату.

– Я хочу есть.

Белый оскалил зубы.

– Пойдем со мной. Здесь должны водиться кролики. Я и сам не прочь поесть.

Они побежали рядом, оставив старика дремать возле костра. Теперь кое‑где из снега проглядывали камни и хилые остовы дикого кустарника. Белый побежал вперед, уткнув нос в землю. Мужчина последовал его примеру и чуть не упал, застигнутый врасплох лавиной запахов, ударивших в нос. Он даже представить себе не мог, что в мире существует столько разнообразных запахов. Запахи назойливо лезли ему в мозг, вызывая в уме образы их обладателей. Вдруг в голове у него возник образ длинноухого животного, и мужчина напрягся, опознав в нем кролика. В своей обычной жизни он не мог обидеть даже мухи, а тут вдруг мышцы его напряглись и задрожали, предвкушая добычу. Изо рта на камень капнула слюна, и он сорвался с места, ведомый образом кролика. Через несколько мгновений мысленный образ вдруг материализовался в реальный, и мощные челюсти сомкнулись на нежной кроличьей шее.

Мужчина почувствовал вкус крови и запах мяса. Он крепко сжал в зубах безжизненную тушку несчастного животного и пошел к костру, где оставил старика. Белый уже сидел там, а кроличья тушка лежала у его ног. Гордый мужчина‑собака положил туда же свою добычу. Старик очнулся от оцепенения, погладил собак по холкам, нанизал одного кролика на вертел, второго разрезал пополам и бросил охотникам. Пока старик жарил своего кролика, мужчина и белый съели каждый свою часть и сыто облизывались. Сырое мясо пришлось мужчине по вкусу. Оно было теплое, слегка дымилось, и вызывало в памяти мгновения опьянения азартом охоты. Потом они подождали, когда старик поест, и снова двинулись в путь.

К неприметной пещере у подножия высокой горы они подошли в темноте. Здесь было очень тихо, но эту тишину нельзя было назвать покоем. В воздухе витало напряжение, он казался наэлектризованным и готовым в любую минуту взорваться. Мужчину охватила мелкая дрожь, которую он не в силах был унять. Его спутники замерли возле входа в пещеру, старик раскинул в стороны руки и начал издавать монотонные звуки, напоминающие звуки охотничьего рога. На этот звук из глубины пещеры показался огненный шар небольшого размера, похожий на шаровую молнию. Он подплыл к мужчине и тот замер с бьющимся сердцем, чувствуя, что именно в это мгновение все окончательно и бесповоротно меняется, и его прежняя жизнь больше не имеет никакого значения.

Он вдохнул поглубже воздух, огненный шар бесшумно опустился на его голову и стек вниз, охватив все его существо. В том мире, где мужчина жил раньше, было принято прощаться со своими спутниками, но тут они просто исчезли из его поля зрения, будто и не существовали вовсе.

Теперь мужчина ощущал себя огненным шаром. Он летел по сужающемуся туннелю со скоростью близкой, как ему казалось, к скорости света. Скоро шар нырнул в бездонный черный колодец, где стал двигаться по спирали. Этот полет показался мужчине бесконечным. Он полностью ощущал свое тело, страдающее от перегрузок, его ломало, крутило и бросало из стороны в сторону. Временами ему казалось, что он висит на потолке вниз головой, и земное притяжение вытягивает его мозг из черепной коробки. Временами он чувствовал, что его словно придавило многотонной плитой, и плита все еще продолжает опускаться, грозя превратить его в лужу дурно пахнущей мешанины из плоти и внутренностей. Временами ему чудилось, что некто огромной булавой ломает ему кости, превращая все его тело в однородную бесформенную массу. Он ощущал себя мертвецом, спустившимся в царство мертвых.

Но вдруг внезапно все закончилось. Все органы чувств отключились, и какое‑то мгновение мужчине казалось, что он просто парит в невесомости, уподобившись мыльному пузырю. А еще через мгновение он ощутил под своими ногами твердую почву и понял, что стоит на ровной поверхности. Огненный шар снова собрался в кучу над его головой и бесшумно отлетел в сторону.