Агония Титана

Глаза лихорадочно оглядывают роскошное помещение в поисках какого‑нибудь оружия. Мои кинжалы Виера отобрала еще вчера ночью, перед тем как впихнуть меня в каюту. Я могла бы атаковать ее. Возможно даже победить. Но мы находились на корабле, напичканном головорезами Александра. Всех их убить в одиночку у меня бы не получилось. А потому я решила выждать более удачный момент.

Здесь, в каюте Александра, все обставлено антикварной деревянной мебелью и расписано золотом. В правом углу, возле огромного окна стоит большая заправленная кровать. И почему‑то я резко перевожу с нее взгляд, чувствуя себя неуютно.

– Я ведь могу сделать твою жизнь невыносимой, Алира, – спокойно произносит Александр, откидываясь на резную спинку стула. Сегодня на нем более строгий камзол, но цвета остались все те же: черный и розовое золото. – Ты хочешь этого, м?

– Зависит от того, что лежит на другой чаше весов, – хмуро отзываюсь я, вызывая его улыбку.

– Я уже говорил тебе тогда, на балконе, – небрежно произносит он, поднимаясь на ноги и возвышаясь надо мной скалой. – Мы подходим друг другу. Зачем причинять друг другу боль, когда можно доставить удовольствие?

Его голос действует на меня гипнотически, а в себя я прихожу только тогда, когда чувствую, как его пальцы начинают поглаживать мое плечо.

Вскакиваю резко, вжимаясь в стену и едва не роняя стул. Сердце стучит так гулко, что я почти не соображаю, что испытываю от этого касания.

– Я неприятен тебе? – улыбка на его лице выглядит скорее приклеенной. – Мне казалось, тебе нравилось, когда я ласкал тебя на Харваде. Тогда, – его голос приобретает бархатные нотки, – это было лишь начало, Алира. Я могу дать тебе на много больше…

– Как ты смеешь даже намекать на это! – хриплю я, чувствуя, как каждая клетка тела наливается гневом. – Ты убил Эмира!

– Да, и теперь он в лучшем мире, – его безразличие в тоне наводит меня на мысль о том, что он просто психопат. – А мы, Алира, мы все еще здесь, – бархатный голос и еще один невидимый шаг ко мне, – мы состоим из крови и плоти, – я начинаю чувствовать собственное сердцебиение, – ты женщина, а я мужчина. И мы хотим друг друга…

– Замолчи! – хриплю я, затыкая уши руками.

Я ненавижу себя за то, что слушаю это. Ненавижу за то, как накаляется мое тело от одних этих постыдных слов.

Да кто я вообще, мать твою, такая, если могу думать о том, как окажусь в постели с мужчиной, который похитил меня?!

Эти мысли придают мне сил и уверенности, когда я произношу:

– Я никогда не стану твоей шлюхой. Заруби себе это на носу!

– Ты станешь той, кем я пожелаю, – спокойно произносит он. – По своей воле, или нет.

Я уже наполняю рот воздухом, чтобы обрушить на него поток грязной брани, когда вдруг сменяющийся за окном вид космоса привлекает мое внимание.

– Что это? – зачарованно произношу я, видя, как огромные парящие камни словно расступаются перед нами.

Александр оборачивается, довольно произнося:

– Это Эрлис Луванг, Алира. Когда‑то он был колонией твоего отца, но сейчас принадлежит нам. Мулцибер потерял его, как и все остальное, когда бежал, напуганный тем, как легко я смог найти его.

– Тебе так нравится насмехаться надо мной? – огрызаюсь я, не выдержав насмешки в его тоне.

Александр оказывается рядом так близко, что я на мгновение перестаю дышать.

Он так близко, что я могу рассмотреть каждую черточку на его идеальном лице. Так близко, что я чувствую легкий аромат сандала, смешанный с горячим запахом его тела, от которого у меня почему‑то немеют колени.

– Ты теперь – моя собственность, – отчеканивает он своим низким голосом. – И я буду говорить то, что посчитаю нужным. А ты будешь покорно кивать головой и тупить глаза. Это ясно?

Хочется заорать «да пошел ты!» прямо в его гребаное красивое лицо. Пальцы сжимаются в кулаки, и я едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него.

Он говорит так просто и так спокойно, что бесит в десять раз сильнее.

– Это ясно? – повторяет он, и я прищуриваю глаза, цедя сквозь зубы.

– Ясно.

– Ясно?..

Сначала я не понимаю, чего он хочет от меня, но от красноречивого взгляда, едва ли не захожусь смехом.

– Что? Прикажешь называть тебя «мой господин»? – в голосе звучит такая издевка, что он просто не может не заметить.

Но не выходит из себя даже сейчас.

– Если потребуется.

Александр чуть склоняет голову к плечу, оглядывая меня так красноречиво, что я чувствую, как начинают полыхать щеки и едва ли не задыхаюсь от возмущения.

Ну уж нет!

Если он только посмеет потребовать что‑нибудь непристойное, я вспорю его тело голыми руками. Или наложу их на себя. Плевать. Насилия над собой я не позволю никогда в жизни.

Кажется, это он тоже читает в моем взгляде, потому что внезапно делает шаг назад.

– Пока будет достаточно «Тэр Александр», – произносит он, разворачиваясь и направляясь к выходу.

– А это что должно значить? – бросаю я ему в спину.

Он ничего не отвечает.

Как обычно.

Я не достойна его слов.

Я лишь пленница и воровка, от которой от избавил Харваду.

 

Глава 6

 

 

Он видел, как менялось лицо Виеры. Видел, как беззаботность сменилась непониманием, а потом страхом.

Настраивать против себя тех людей было ни к чему. Они не представляли угрозы для самого Александра, но он не любил напрасных убийств. Тысячелетия жизни сформировали его главное правило: проливать кровь лишь тогда, когда это было необходимо.

Раньше, в периоды своей черной агонии, он убивал и не мог остановить кровопролития. Людские жизни для него ничего не значили. И он знал, как легко может сорваться, вновь стать монстром.

Но больше не хотел утопать в крови. Он видел перед собой новую цель, жизнь, где начнет все заново. И монстр, живущий в нем, мог все эти планы сломать… Если только выпустить его на волю…