Агония Титана

– После того, как тебя утащит в свое логово какой‑то иномирянин?

Ловко уворачиваюсь, когда Дея пытается в шутку меня ударить.

– Я уверена, что он позволит мне видеться с родными.

– Почему? Почему, ты так уверена в нем, Дея? – все непонимание прорывается наружу. Я долго держала его в себе, чтобы не делать отъезд лучшей подруги еще тяжелее, но все‑таки никак не могла понять, почему она отправляет себя на гильотину без малейших сожалений. – Ты видела его всего один раз, и то, когда тебе было… Сколько?.. Пять?

– Поверь, этого было достаточно, – мечтательно произносит она.

Я скриплю зубами и закатываю глаза, за что все‑таки получаю шлепок ее легкой ладони.

– Меньше всего на свете я хочу усложнять твою жизнь, Дея. Но если бы ты хоть раз сказала, что не желаешь этого брака, что не хочешь ехать, я бы сбежала с тобой на другой край вселенной, где он никогда не найдет тебя! Как бишь его…

– Александр, – мурлычет Дея, и меня всю передёргивает от чужестранного имени. – И я не хочу сбегать от него, Алира.

– Но почему? – привставшая было в порыве своей тирады, я бессильно опускаюсь обратно на кровать.

– Ты поймешь, когда увидишь его, – Дея поднимается на ноги и мне зубами скрежетать охота от этого мечтательного выражения на ее лице. Каждый раз, когда она говорит о человеке, которого видела пятнадцать лет назад. – Ты, наверное, думаешь, что я просто сошла с ума, но я правда счастлива. Счастлива потому, что скоро он прилетит за мной.

Я думаю, что она просто дурочка.

Серьезно.

Я очень люблю Дею, но Аиша, ее мать, слишком увлекла ее чтением женских романов. И это явно способствовало ее провалу в мир романтических иллюзий, где незнакомец увозит тебя в таинственную даль, и вы живете долго и счастливо.

Что я прекрасно усвоила за свои двадцать два года, так это то, что мир опасен. И кишит кучей уродов, мечтающими захватить власть. Только она ими и движет. И я ужасалась от мысли о том, что Дея достанется одному из них.

А в том, что этот Александр именно такой, я даже не сомневалась.

Я видела то, чего не замечала сама Дея. Губы моего отца, и ее, Эмира, сжимались в тонкие нити, едва только речь поднималась об этом Александре. Его имя не упоминали, словно он был какой‑то прокаженный или что‑то в этом роде. И я также видела, что отдавать Дею было для них огромной мукой. И раз ни мой отец, ни Эмир, не могли сопротивляться этому, значит, Александр был наделен властью и опасен. Как минимум.

И поэтому сейчас, когда я смотрела в очаровательное и безмятежное лицо лучшей подруги, меня разбивало отчаяние из‑за того, что я не могу присутствовать на этом приеме.

А что если ей понадобится моя помощь? Что если этот Александр проявит к ней жестокость, а меня не будет рядом? Я ведь никогда не прощу себя за это…

– Мне так жаль, что Мулцибер запретил тебе присутствовать, – Дея поджимает пухлые губки и обнимает меня. – Мы обязательно попрощаемся, когда я пойду забирать свои вещи! Жди меня, пожалуйста, здесь, в моей комнате. Я не хочу улетать, не обняв тебя на прощание.

«Если тебе только позволят забрать вещи,» – хмуро думаю про себя я, но решаю больше не вступать в перепалку с Деей. Не стоит портить ей последний вечер дома.

– Люблю тебя.

– А я тебя.

Мы порывисто прижимаемся друг к другу, и у меня непроизвольно наворачиваются слезы на глаза.

Мне очень хочется, чтобы я была не права.

Я хочу ошибаться по поводу Александра. И больше всего на свете хочу, чтобы у Деи действительно было ее «долго и счастливо».

Но все нарастающее чувство тревоги во мне говорит о том, что это лишь заблуждение. Все внутри меня орет о том, чтобы я немедленно посадила Дею на звездолет и летела с ней прочь с Харвады, куда неотвратимо приближается Александр, чтобы забрать ее у меня.

 

***

 

– Почему моя дочь должна расплачиваться за это, Диана?

– Мы договорились обо всем уже много лет назад, Аиша. – Голос матери отдает такой сталью, что мне становится не по себе. – Сейчас давать заднюю уже поздно.

Чего только не происходит во тьме коридоров поместья маршала Зейна Моры.

Я не собиралась подслушивать их.

Застыла, не заворачивая за угол, скорее от неожиданности.

Моя мать и Аиша всегда ладили. Даже были подругами. И именно поэтому меня так шокировал тон, которым они говорили сейчас.

– Никогда не поздно, я просто не могу, Диана… Она же моя дочь… – Аиша всхлипывает, но похоже, мою маму это не может разжалобить.

– Возьми себя в руки, мать твою! Эта истерика никому из нас не принесет пользы! – отчеканивает она, и мои брови взлетают вверх еще больше.

Слышу шелест их одежды и решаюсь выглянуть из‑за угла.

Картина на столько меня поражает, что я буквально застываю на месте, приоткрыв рот.

Мама направила на Аишу указательный палец, а та, с отчаянием на лице вжимается спиной в стену под ее напором.

Аиша всегда была мягкой, и Дею она воспитывала совершенно не так, как Диана меня. Но силы духа ей было не занимать. И такой, как сейчас – абсолютно разбитой, я видела ее впервые в жизни.

– Наши дети не должны платить за наши ошибки, – всхлипывает Аиша. – Это неправильно…

– Я понимаю тебя, – тон матери немного смягчается. – Понимаю, но ты должна быть сильной, Аиша. Из‑за твоей слабости мы все можем погибнуть. Не предавай нас сейчас. Только не сейчас, когда мы…

Я неосторожно задеваю вазу на комоде и тут же прячусь обратно за угол, вжимаясь в стену и надеясь, что Диана не бросится коброй сюда.

Сама не понимая почему, но ощущаю, что услышала что‑то запретное. Что‑то такое, что не должна была. Никогда.

Сердце гулко стучит в груди, но я не делаю попытки убежать. А когда выглядываю из‑за своего укрытия, женщин больше нет в коридоре.

Тягостное, тянущее чувство какого‑то секрета повисает на шее ярмом.

Аиша тоже не хочет отдавать дочь этому монстру. Так какого дьявола мы не спасаем Дею?!

Теперь уже я окончательно принимаю решение.

Я взгляну в глаза этому Александру, кем бы он ни был, и если увижу то, чего опасаюсь – ужас в глазах Деи, то ничто не остановит меня от того, чтобы заколоть его.