Агония Титана

Годы тренировок с лучшими воинами Альянса кое‑чему меня научили.

 

Глава 3

 

 

Я почти не помню того времени, когда мы жили на Арканууме.

Слабые отголоски тьмы Острога, той части планеты, где никогда не светит солнце.

Мы были счастливы и беспечны. Позабыли о том, что не всесильны. Так говорит мать о том времени.

Мне было восемь, когда мы бежали. По‑другому назвать это сложно.

Дикая спешка, оставленные вещи, ужас на лицах любимых людей, – это все, что я помню. Кукла с синими волосами, которую я крепко прижимала к груди, успокаивая.

Красная планета, Харвада, где правил маршал Зейн Мора со своей супругой, Самсарой, приняла нас. Небольшую горстку людей, последовавших за моим отцом, Мулцибером.

Расстановка сил в мире изменилась моментально. Моего отца больше не называли демоном. Отныне к нему обращались только «Эм». Его имя словно кануло в лету и теперь мы все были гостями, а не правителями. Если это и удивляло меня, то отец ни разу в жизни не выказал того, что скучает по прошлой жизни, где одного звука его имени боялся каждый.

Эмир, бывший генерал его армии, последовал за нами. Вместе со своей женой, Аишей, и двумя детьми, двойняшками: дочерью Деей и сыном Гибрисом.

Так сложилось, что у маршала и его жены детей не было. А потому они оба нежно любили нас троих, относясь с любовью и нежностью. Нас баловали и растили словно каких‑то принцев и принцесс.

Вот только моя сказка закончилась довольно быстро.

С десяти лет отец начал тренировать меня, как воина. Пропали платья и куклы, появились кожаные латы и с сотню разных видов оружия.

– Лазер и огнестрел непредсказуемы, – усмехался папа, ловко орудуя мечом, – клинок в сердце куда надежнее, Алира.

Если меня и удивила такая перемена в воспитании, то я не возмущалась. По крайней мере, не помню этого.

Характер у меня не сахар. Так всегда говорила мать. Да и с чего ему было бы быть таким, если моими родителями были Мулцибер и Диана?

Словом, горячая кровь нашла идеальный выход в боях и военном деле. Уже к пятнадцати годам, я ни в чем не уступала воинам шивари во владении мечом.

 

***

 

Уже приняв решение, я поднялась в комнату, чтобы забрать пару своих кинжалов сай. Владение ими давалось мне всегда наиболее успешно. Заправив их за пояс, я задумчиво оглядела стену своей оружейной, подаренной мне маршалом Зейном. Прикинув, я взяла еще несколько метательных ножей, тонких, как лезвие и заправила их в пояс уже спереди.

Уже выходя из комнаты, глянула на себя в зеркало: белые пепельные волосы заплетены в длинную косу сзади, ноги обтянуты черными брюками из тончайшей кожи, не сковывающей движения, топ из этого же материала с широкими бретельками оставлял тонкую полоску на животе, а венчался резной броней из прочнейшего металла ваядума, который добывали здесь, на Харваде. Руки оставались абсолютно открытыми, чтобы ткань не мешала резкости движений. Ладони и пальцы оплетены черными лентами, чтобы не металл оружия не натирал кожу.

Усмехнулась про себя, прежде чем покинуть комнату, подумав о том, какие же мы разные с Деей. Погодки, с очень похожими судьбами, но при этом, кардинально разные.

– Направляешься куда?

Вздрагиваю, резко оборачиваясь, и тут же выхватываю из‑за пояса сай, – трезубец с коротким древком.

– Проклятие, Гиб! Ты напугал меня!

Хмурясь, засовываю кинжал обратно за пояс, а Гибрис только усмехается, продолжая стоять, расслабленно привалившись к стене.

– Знал, что тебя не удержать в клетке, Алира. Хоть ты и клялась нашим отцам, что будешь паинькой.

– Я паинька, – пожимаю плечами, – хочу просто взглянуть одним глазком.

– Ага, и поэтому взяла полное оружейное обмундирование, – усмехается парень, отделяясь от стены и подходя ближе.

Мы с Гибом часто тренировались вместе. И видя его сейчас, в парадном красном костюме‑тройке, я едва ли не расплываюсь в улыбке.

– Смотрю, принарядился?

– Так, надел какое‑то старье, – небрежно отзывается он.

– Ну‑ну, – усмехаюсь я, а сама невольно любуюсь тем, выгодно оттеняет красная ткань его смуглую кожу и пепельно‑белые волосы. Узкое лицо с высокими скулами и большие голубые глаза. Плечи у Гиба широкие, несмотря на субтильность фигуры.

– Что, нравлюсь? – самодовольно усмехается Гиб, подходя еще чуть ближе. Теперь я чувствую свежий аромат его парфюма и запах кожи, пропитанной солнцем. – Ты только скажи, Алира, и я скину с тебя эти тряпки, чтобы ты могла рассмотреть меня как следует, – Гиб шутливо заправляет выбившийся из косы локон мне за ухо, но я замечаю, что его глаза темнеют, несмотря на улыбку на губах.

– Придурок! – смеюсь я, отшатываясь от него. Лишь на секунду в лице друга мелькает разочарование, но он тут же начинает смеяться вместе со мной.

Подобные шутливые диалоги для нас – норма. Но чем старше мы становились, тем ярче между мной и Гибом стало вырисовываться какое‑то напряжение. Если раньше мы с ним и Деей всегда были неразлучны, то теперь Гиб все чаще пропадал где‑то один, а потом становился молчаливым и замкнутым, смотря на меня так, словно я в чем‑то перед ним виновата.

– Тебе лучше остаться в комнате, – внезапно заявляет Гиб.

– Это с чего это вдруг? – изгибаю одну бровь я.

– Потому что родители не просили бы тебя так поступить, если бы это не было по‑настоящему важно.

– И давно ли ты стал таким послушным? – усмехаюсь я, а Гиб тут же бледнеет. – Слушай, – быстро добавляю я. – Я не хочу ссориться. Просто хочу убедиться, что с Деей все будет в порядке.

– Думаешь, Зейн, Эм, Эмир и армия воинов шивари не справится без тебя? – усмехается Гиб.

– Думаю, в случае чего, им понадобится любая помощь.

– Это в каком случае? – не унимается Гиб, начиная уже раздражать меня.