Агония Титана

Я верещу и брыкаюсь, но это не приводит вообще ни к чему. Мы покидаем особняк, и Дея, идущая сзади, едва поспевает за быстрым шагом Александра.

– Налево, – командует Виера, замыкающая наше шествие. – Нам нужно торопиться. Они скоро окончательно придут в себя.

– Без тебя знаю, – небрежно отзывается Александр, перекидывая мое извивающееся тело на другое плечо.

Он поднимается по железным ступеням звездолета, и в момент, когда мы уже было заходим внутрь, я чувствую, как меня что‑то с силой швыряет назад.

– Твою мать!..

Визг Деи, мой собственный, хруст костей и протяжный стон, – все это смешивается в единый калейдоскоп событий. А потом, когда я распахиваю глаза и чувствую, как меня ставят на ноги грубые руки, я едва ли не теряю дар речи.

– Что… Что ты наделал… – хриплю я, видя перед собой окровавленное тело Эмира. Пытаюсь было броситься к нему, но меня перехватывают за талию, заталкивая внутрь звездолета.

Вижу, как Виера с мечом в руке отвешивает Дее, которая не может перестать орать, звонкую пощечину, а потом грубо впихивает ее следом, задраивая герметичную дверь.

– Не смей с ней так обращаться! – ору я, но Александр отпихивает меня на пол, не давая напасть на красноволосую.

– Села на место! – рычит он, сжимая кулаки. – Скажи Зоху, чтобы взлетал немедленно, – это уже быстро кивающей Виере. – Твою мать… – рычит он, видя, как из поместья в нашу сторону несется толпа воинов шивари.

Среди них я вижу отца и мать, и только сейчас в полной мере осознаю, что больше никогда их не увижу.

– Ты – монстр! – хриплю я, чувствуя, как глаза наливаются слезами. Дея рыдает у меня на коленях, не в силах вообще что‑либо сказать.

Ноздри Александра раздуваются гневом, когда он смотрит на меня так, словно готов задушить прямо сейчас, голыми руками.

– Еще раз заговоришь со мной в подобном тоне, и я вырву язык из твоей глотки. Дни, когда командовала ты, закончились. Теперь ты принадлежишь мне. Это понятно?

Фигура его спокойна, но глаза сверкают такой убийственно яростью, что я невольно вжимаюсь в кресло спиной.

Кажется, теперь он доволен.

Чувствую, как корабль отрывается от земли и резко набирает высоту.

– Теперь у тебя есть только я. И тебе нужно научиться нравиться мне, чтобы выжить на Эрлис Луванге.

 

Глава 5

 

 

– Как твое имя?

Я впадаю в ступор от этого вопроса.

Наверняка бы рассмеялась, если бы только не трагические обстоятельства.

– Алира, – цежу сквозь зубы, беря в руки нож и вилку.

Несколько минут назад Виера пожаловала в мою комнату и сообщила, что Он ждет меня на ужин.

И это не просьба.

С учетом того, что меня заперли в одноместной белой каюте, где я и двигаться‑то могла с трудом, предложение выйти на ужин я приняла.

На вопросы про Дею Виера не отвечала. Но по внутреннему ощущению я знала, что ей не причинят вреда. Не для того они стольким рискнули, чтобы убить нас… По крайней мере, сразу…

И вот, я сижу напротив Александра, смотря за тем, как он, совсем как обычный человек, поглощает мясо со своей тарелки. Почему‑то это удивляет меня. Словно это делает его почти таким же, как и я. Хотя это опасное заблуждение.

Окровавленное тело Эмира все еще стоит у меня перед глазами, когда я смотрю в холодные, словно бездна, голубые глаза.

– Странное имя.

– Серьезно? – не выдерживаю я, отбрасывая приборы на тарелку. Вижу, что Александр опасно прищуривает глаза, но не могу остановиться. – Только мое имя кажется тебе странным? А не то, что ты заявился на мою планету, забрал свою невесту, похитил меня и убил Эмира?

Губы непроизвольно начинают трястись, когда я вспоминаю его обездвиженное тело. Во мне еще теплилась надежда, что Эмир мог выжить. Вот только опыт воина говорил о том, что с такими ранами в животе умирают моментально.

Аиша была целительницей. Уроженка Архаира, погибшей планеты, где жили алияды, она могла бы спасти мужа… Если бы только успела. Ее голос обладал такими свойствами. В детстве, когда мы с Гибом разбивали колени в кровь, ей стоило только напеть несравнимую ни с чем мелодию, как наши раны моментально затягивались.

– Невесту? – переспрашивает Александр, хмуря брови.

Я широко распахиваю глаза, выражая крайнюю степень негодования.

– Ты опять делаешь акцент не на главном, – отчеканиваю я.

Он смотрит на меня сначала удивленно, а потом вдруг… Начинает смеяться. Заразительно так, запрокинув голову и становясь еще привлекательнее…

Мне становится душно в одном пространстве с ним.

Я понимаю, что все эмоции, которые рождает во мне этот мужчина – неверные, неправильные, невозможные.

Я должна ненавидеть его. Но я заставляю себя ненавидеть его. Хочется влепить себе пощечину за то, что даже думаю об этом.

Мы с Эмиром были довольно близки. И этот хладнокровный монстр, сидящий напротив, убил его. Так какого черта я до сих пор не попыталась всадить ему вилку в сонную артерию?

– Ты забавная, – он чуть щурит глаза, словно в точности знает то, о чем я думаю. – Продолжай в том же духе, и я оставлю тебя в живых.

– Мне не нужны твои подачки, – выплевываю я, недовольно кривя губы.

– Почему ты не ешь?

– Нет аппетита, – отрезаю я, складывая руки на груди.

– Ты можешь показывать свой характер, – равнодушно отвечает он, прожевывая еще один кусок. – Но не слишком усердствуй.

– Иначе что? – вздернув подбородок, произношу я.

Играю с огнем.

Знаю это, потому что в его комнате, где нам накрыли стол, становится резко темнее.

И теперь я уже не сомневаюсь в том, что это из‑за него.