Меня зовут Алика, и я – Темная Ведьма!

Ему было все еще интересно, в крови бурлил давно забытый задор. Выдавать себя раньше времени и вторгаться «в лобовую» он не пожелал. Он хотел иметь возможность и дальше наблюдать. Очертания мужской фигуры растворились во тьме, временно отступая. Он снова занял удобную ветку, разрешив себе немного отдохнуть перед продолжением слежки…

…Она…

…Я резко открыла свои глаза, и после того, как удалось восстановить последний день своей жизни в памяти, поняла, что чувствовала себя на удивление просто превосходно. Толи здешний воздух был таким питательным, то ли псевдоперепелка, то ли еще какие‑либо причины.

Сони рядом со мной не оказалось, но выбравшись из самодельной палатки, я обнаружила ее играющей вместе с крылатым помощником. Он лениво лежал на траве, а дочка использовала его словно маленькую горку – скатывалась с розовой спины вниз до кончика хвоста с выражением полного счастья на детском личике. Голубой глаз зверя следил за девочкой по возможности обзора. Судя по морде, ему явно нравилось внимание ребенка. Какое интересное все‑таки животное.

– Доброе утро! – поприветствовала я всех.

– Мам! Доброе утро! – крикнула дочка и побежала ко мне с раскинутыми руками для того, чтобы заключить меня в объятия.

– Как себя чувствуешь? – спросила я.

– Все хорошо, – пожав плечами, ответила дочка.

– Завтрак скудный и не вкусный, но надо его съесть. – заключила я. Дочка закономерно скривила мордочку.

– А в башне тебя хорошо кормили? – задала очередной вопрос, я же ничего не помнила. Конечно, я надеялась, что у них хватило совести не морить голодом ни в чем не повинного ребенка.

– Ты приносила мне еду. – тихо ответила она.

Я тяжело вздохнула и погладила ее по голове. Будто бы простой лаской можно было хоть что‑то изменить.

– Мне очень жаль, Соня. Надеюсь, я не причинила тебе зла.

– Нет‑нет, мамочка, ты меня не обижала. Я сразу поняла, что они тебя заколдовали, противные. Ты была как замороженная рыба! – воскликнула она, – Ничего не интересовало, кроме твоих побрякушек. – хмурясь, закончила Соня.

– Что же, сейчас мы поедим, а потом ты мне расскажешь все, что было. Хорошо?

Она лишь кивнула мне в ответ, а следом крылатый скат поднялся в воздух и замер в ожидании снятия моей защиты.

– Сейчас – сейчас. – проговорила я себе под нос, выпуская из рук дочь.

От прикосновения к медальону, он преобразовался в проводник дара, а после взмаха руки купол расслоился на огромное количество искристых песчинок и осел на землю, оставив на траве и земле всего лишь блеск. Остатки моей ворожбы после первого же дождя благодатно повлияют на почву, делая ее более плодородной, и даже укрепит уже существующие растения.

Скатообразный зверь сразу исчез в недрах леса. А мне стоило поискать что‑то на добавку ко вчерашним бульону и вареной птицы, не хотелось, чтобы Соня давилась завтраком. Местная флора и фауна были абсолютно мне неизвестны, придется полагаться на темный дар. Выпустив черно – золотой щуп из ведьмовской палочки для поиска подходящего пропитания, мы вместе с дочерью отправились искать. Конечно, не отходя от лагеря далеко.

Неторопливо ступая среди темных потрескавшихся стволов деревьев за поисковой нитью из темного дара и отводя в сторону цепляющиеся ветки с желто – оранжевыми листьями, мы пришли к небольшому коренастому кусту с яркими, почти красными мелкими листочками. Нить недвусмысленно указывала под землю. Придется копать.

Не жалея ладоней, я аккуратно раскопала землю, стараясь не повредить корневище. Забравшись глубже, обнаружила небольшие круглые клубни. Темный дар предлагал именно их нам в меню. Собрав парочку только на завтрак, я передала добычу дочери.

– Так оставлять нельзя, – пробормотала я. И так же аккуратно закопала вырытую небольшую ямку. Приложила ладонь к рыхлой земле и тихонько поблагодарила за предоставленную лесом для нас пищу. Я умышленно не брала пропитания на будущее, только необходимое для выживания. Это закон природы. Она не переносила яркое человеческое вмешательство, могла и наказать так, что мало не покажется.

По возвращении в лагерь я хорошенько отмыла клубни от земли, а также свои грязные пальцы. Бросила в уже кипящий вчерашний бульон добытые овощи, рассчитывая получить в результате приготовления подобие жаркого. Все еще без соли, но мы сейчас не в том положении, чтобы воротить нос.

…Там же, за ветками деревьев…

…Наблюдение за темной вводило его в еще большие сомнения. Как же так? Необычная и добрая? Такое бывает? Заботилась о ребенке, благодарила за еду. Да, он все слышал и видел. И это настолько отличалось от жестокого и кровожадного поведения темного отродья, что он начал сомневаться в правомерности исхода, и это было еще одним откровением. Скоро появятся командир с остальными, и они не будут разбираться в происходящем. Все темные подлежали уничтожению или блокировке. И это ему не нравилось. Он запутался… Странная колдунья, странный теперь и он сам…

…Она…

…Пока бурлило варево, я предложила Соне искупаться в реке – когда еще будет шанс помыться и постирать грязное, неизвестно. После ее согласия я собрала все мыльные принадлежности и чистую одежду для нее и для себя, а также нестиранные вещи с давних времен не забыла прихватить. Я помогла помыться своей дочери с помощью позаимствованного из места удержания мыла и воды из речушки. Ее волосы мыть не стали. А вот моим «змеям» следовало хорошенько прополоскаться. Как только высушила Соню в теплом сверкающем вихре, она убежала в чистых черных штанишках и рубашке помешать наш завтрак в котелке и не дать ему пригореть. А я, воспользовавшись моментом, приступила к «чистке» собственной персоны.

Сперва сняла с себя грязное и принялась стирать. И старые грязные вещи не забыла, и об оставленной Соней одежде. Высушив, сложила их – заберу, когда все закончу. Намылила свое уставшее тело после длительного полета по жаре и утомительной ночи. Все же мыться – это неописуемое блаженство. Я жмурилась от удовольствия и даже немного подпевала себе под нос, не скрывая довольства и счастья от этих мгновений спокойствия. Наслаждаться стоило каждую минуту своей жизни, а то можно и не успеть. Это я познала еще с самого детства благодаря Изергильде.

Затем приступила к мытью головы, параллельно пытаясь расчесать свою гриву пальцами. Не очень выходило, но с этим придется смириться. Когда вышла из воды голая, мокрая, с покрывающейся мурашками кожей и с прилипшими к спине волосами, между лопаток кольнуло, будто иголкой. Я резко обернулась в поисках источника беспокойства и странных ощущений, но ничего обнаружить так и не смогла. Только жизнь леса: поющие птицы, бегущая вода и легкое трепетание листвы. Как бы я не вглядывалась между ветвей… Ни‑че‑го. Это был плохой знак.

…Он…

…Ему был неведом этикет, он жадно наблюдал за колдуньей. То, что предстало перед глазами, в которых плескался огонь Пресветлого, ему доставляло удовольствие. Красота обнаженного, притягательного и чистого женского тела вызывала в нем бурю эмоций, но основное чувство – первородный восторг. Его пугали обрушенные на него лавиной чувства, ощущения и желания, которых он так давно не испытывал. Красивая, непонятная, опасная…