Андер. Книга первая

– Я не знаю, как меня зовут, – пришлось ответить мне. – Ничего не помню.

– Вот как? В твоём положении это – правильный ответ.

Я промолчал.

– Ты и не можешь ничего помнить, – припечатал он. – А вот кто именно ты, мы выясним позже.

Мне оставалось только кивнуть, показывая, что я всё понял и в «несознанку» играть не собираюсь.

– Хорошо. Как мне вас называть?

Мужчина слегка дёрнулся, но быстро вернул самообладание.

– Пока никак. Ты пока не можешь говорить. Травма, шок, что угодно. Понимаешь, о чём я?

– Вполне. Я пока не могу говорить.

– Отлично. Вздумаешь открыть рот – умрёшь. А впрочем… – сплетя пальцами в воздухе непонятный знак, который вдруг вспыхнув, заставив зажмуриться, он просто бросил его в меня.

Непонятный символ моментально растворился в груди, а я почувствовал, что не могу произнести ни слова. Я прекрасно понял, чему стал сейчас свидетелем, но даже у себя в голове пока не решался озвучить очевидное.

Внутри начало зарождаться давно позабытое чувство. Чувство, когда ты попадаешь в обстоятельства, где от тебя ничего не зависит. Чувство беспомощности, где одна ошибка может стоить жизни. Разумеется, смерти я не боялся, но и заигрываться в фатализм желания не было.

– Всё будет зависеть от нашего разговора, но – потом. Пока для всех – тебе нездоровится. Лежи, привыкай, осваивайся. Советую не делать глупостей.

Я попытался вернуть его презрительный взгляд, только в своей интерпретации, на что мужчина усмехнулся кончиками губ и направился к выходу, проигнорировав. У дверей он остановился и, полуобернувшись, произнёс:

– Тебя раньше звали Андер.

Дверь закрылась в четвёртый раз, а я обессиленно откинулся на мягкие подушки.

Непонятный и короткий диалог высосал из меня достаточно сил, чтобы через какое‑то время я провалился в полудрёму.

Если следовать предварительным выводам, опасность мне пока не грозит, а вот силы и ясная голова мне скоро понадобятся.

 

* * *

Не знаю, сколько прошло времени, но по пробуждении увидел, что свет в «палате» (пока буду называть эту комнату так) приобрёл оранжевый оттенок. Дело к закату.

Немного полежал. Затем сделал попытку сесть в постели, что снова удалось легко.

Почему‑то вспомнилось глупое: если тебе снится страшный сон, или тот который не нравится, просто нужно ещё раз заснуть во сне. Ещё можно совершить самоубийство, просто утонув, либо бросившись с какого‑нибудь здания. Это тоже выход.

Но происходящее ни капли не было похоже на сон, в чём я тут же убедился, ущипнув себя за руку. Кожа на месте щипка слегка покраснела, так что с самоубийствами я всё же повременю. Во мне проснулось давно позабытое чувство азарта – тот самый период, когда занимаешься сбором информации, пытаясь её структурировать, применяя все инструменты, которым тебя когда‑то давно обучили.

Прошлую сиделку сейчас сменила пожилая дородная женщина, которая, уронив подбородок на грудь, тихо посапывала. Одетая в такой же, как и у предыдущей форменный костюм, она наталкивала на мысль, что о дресс‑коде в этом странном месте всё же знают.

Кто же вы: прислуга или санитары?

А я сам кто?

В качестве кого я здесь нахожусь?

Решив не будить женщину, принялся разглядывать тело, в котором оказался. Худощавое телосложение, не обременённое влиянием физкультуры, длинные тонкие пальцы на руках, бледная кожа, будто мне успели отворить кровь местные эскулапы, пока я спал.

Стараясь не производить шума, ощупал своё лицо. Нос, вроде, нормального размера, уши обычные. Там тоже всё было, вроде бы стандартно, на первый взгляд.

Подытожим: я нахожусь в теле подростка, в непонятном учреждении.

Меня то ли охраняют, то ли лечат, а скорее всего – одно другому не мешает. Ко мне приходил непонятный мужик, которого мои сиделки беспрекословно слушаются, а может и боятся, и вживил в моё тело непонятную хрень, из‑за которой я потерял возможность разговаривать.

Предположительно, ему нужно, чтобы я какое‑то время молчал. Вот только пока непонятно для чего: чтобы я не задавал вопросов, или же наоборот не сболтнул ничего лишнего?

Неясно. Пока предположим оба варианта, а там видно будет.

Ещё больше вопросов вызывает непонятная светящаяся хрень, которое попадала под категорию: «Магия и эзотерика». Понимаю, что из магического, в своей прошлой жизни я видел только «заряженные на добро» банки с водой напротив экранов ламповых телевизоров, но по‑иному назвать противоречащее здравому смыслу явление просто не смог.

За неимением других данных – пока воспримем как разумеющееся. Магия, или волшебство, или то, что его заменяет, здесь имеет место быть. А вот на что опирается и по каким законам она работает – разберёмся позже.

Прислушавшись, констатировал, что других звуков, кроме сопения сиделки, я не слышу. Либо в палате хорошая звукоизоляция, либо в этом крыле было не так много подобных мне больных.

От неловкого движения кровать скрипнула деревом, и сиделка тотчас встрепенулась.

– Господин, вы очнулись! Прошу прощения!

Вот, значит, как? Ещё один ответ получен. Помня, что речи меня лишили, я лишь сдержанно кивнул, внимательно её рассматривая.

Слегка полноватая женщина, лицо круглое, в глазах застыло непонятное выражение, будто она не понимает, радоваться или нет моему пробуждению.

Бросив взгляд на прикроватную тумбочку, обнаружил там графин с водой и изящный тонкий стакан, похожий на хрустальный. Совершенно точно помню, что его здесь не было.

Опершись на локоть и дотянувшись, я протянул руку, чтобы налить себе воды, но, неожиданно, поднял с графин с трудом, чуть не пролив содержимое. Лишь подхватившие руки тётки спасли посуду от немедленной кончины. Это я переоценил возможности детского тела.

– Да вы что, господин? – она запричитала, наливая в стакан воду и подавая мне. – Что же вы сами‑то? Я же здесь, только скажите.

Судя по её ошарашенному лицу, только что я сделал что‑то не то.

От попыток напоить меня из стакана, я решительно отказался. Требовательно протянув руку, взял неуверенно поданную посуду и осторожно сделал глоток.