Антрия. Хроники возрождения

– Алтинийцы, жившие в Нортломе, вполне успешно там осели, и вели экономическую деятельность, намного лучше сноутаров – коренного народа. Прекращение торговли, конечно, было для них плохим событием, но не критичным. Сначала, начала страдать казна Нортлома, и было очевидно, что торговый кризис все‑таки задел северное королевство. Во многих городах Нортлома, люди голодали. Всё‑таки, Алтиния – гораздо дешевле поставляла провизию, не смотря на заморский путь, и гораздо чаще скупала пушнину, меха и прочее. Потом, стали возвращаться сноутары, выселенные из Алтинии. Всё это привело к тому, что Эрик третий призвал выдворять алтинийцев. Стали происходить конфликты. То где‑то зарежут алтинийца, то в Алтинии убьют сноутара. В Тандерхольме и других городах, нет‑нет, да и произойдет погром, или резня.

– Полагаю это угрожает нам всем. Мне кажется, скоро нас тоже призовут бойкотировать Нортлом.

– Да, милорд. Ходят слухи, что его светлость, король Ричард Ровингтон, уже получал такие письма. Кто его знает… – развел руками Лоркилл.

– Благодарю, что рассказал об этом. – сказал лорд Блэквелл, потом взглянув на своего собеседника, скрестившего в виде замка руки на столе, спросил. – Так что же насчет миграции, в чем наша роль?

– Тут, так сказать дело в том, что обычно большая часть алтинийцев уплывает на родной материк. Но некоторые хотят остаться на нашем материке, Олстхэде, и следуют в четыре других королевства. Обычно – это достаточно деловые люди. – стукнув пальцами по столу, Лоркхилл продолжал. – К нам тоже причалило несколько их кораблей, и некто – Мерв Дарон, вызвался поговорить с вами, он хочет подданство для себя и других алтинийцев, и возможность вести дела в Монте.

– Ты видел его?

– Да, он приходил к бывшему судье, Оренлуку. Тот попросил, крупную сумму, за возможность аудиенции с вами. Дарон отказался, сообщив, что будет в доках еще полмесяца, а потом уплывет.

– И скольких людей, интересы он представляет?

– Шестьдесят пять человек милорд, если я верно услышал.

– Мне нужно его увидеть. В доках я сам его найду, как раз хотел завтра осмотреть корабли.

– Милорд могу вам дать совет?

– Валяй.

– Первое: будьте внимательны, пускай их, и изгнали, но большинство алтинийцев – дельцы, и они могут наобещать золотые горы…

– Я привык к таким. Меня сложно провести. – перебил лорд Блэквелл.

– Это еще не всё. Все‑таки после них прибудут и другие, мне кажется, что корона должна быть в курсе. Лучше всего вам дать им частичное одобрение насчет подданства, и дождаться ответа из Ганингтона (столица королевства Саитерии).

– Пожалуй, так и поступлю.

Поговорив после этого на другие менее значимые темы, лорд Блэквелл отпустил главного судью. Усталость нахлынула, а после таких разговоров – самое лучшее, промочить горло. Попросив у слуг горячего вина, лорд Блэквелл принял ванную. Отужинав и поиграв с Рисоном в ферты(похожая на карты игра) , Саймон принял решение закончить день пораньше, так как хотел завтра погулять по докам.

18 сентября 831 г.

Наспех позавтракав, и выпив немного вина, лорд Блэквелл отправился в доки. Сопровождали его капитан охраны – Алан Динмор, и пара его людей. Спор с Динмором не дал никаких результатов, и Саймон согласился на их присутствие. Всё‑таки Алан – его можно сказать друг, а двое других – лишняя свита, которая показывает глупую значимость, так он считал. Даже при визитах Саймона в другие города, его сопровождение значительно уступало другим лордам.

С Аланом, лорд Саймон уже знаком более десяти лет. Алану было тридцать два года. Поначалу он был просто одним их стражников лорда, с тех пор как Блэквелл стал править в Монте, но честность, искренность, в купе с безукоризненной службой, привели Саймона к мыcли, назначить Алана главой стражи. Случилось это после того, как пост покинул предыдущий капитан – сир Корвин, в связи с преклонным возрастом. Кроме того, Саймона всегда подкупало, то, что Алан, как и он сам – закоренелый холостяк. Ну а кроме всего – он еще и приятный с виду, и в общении человек.

К докам, они шли по Морской улице. Накрапывал мелкий неприятный дождь, однако, только пара стражей шла в капюшонах, Саймон и Алан шли с открытыми головами, быстрый шаг, не давал продрогнуть. Алан то и дело проводил рукой по своим коротким темно русым волосам, смахивая капельки дождя. Лорд Монта же на дождь не обращал никакого внимания. Пару раз, они уходили на обочину улицы, так как проносились грузовые телеги, а кучер мог не увидеть их в утреннем тумане.

– Алан, надо скорее поиграть в ферты. – повернувшись сказал капитану, Саймон. – Когда идет дождь – я непобедим, сам не знаю почему.

– Ну не всегда, Саймон. – запротестовал Алан. – Иначе бы ты выигрывал на протяжении всей осени.

– Я к этому и стремлюсь. – усмехнулся Саймон.

– Видимо тренируешься на своих вылазках в город. – сказал Алан.

Алан уже давно общался с Саймоном не как с лордом. Лорд Монта пытался, в той или иной мере, всех перевести на данную манеру. Однако, с момента становления правителем, даже те, кто с ним мог общаться «на ты», резко перешли на «милорд», или «лорд Саймон». Кроме пары лиц, среди которых и был Алан Динмор. Правда, в присутствии остальных, Алан всегда переходил на официальное обращение.

Путь до доков не занял много времени, поэтому лорд Саймон и отказался от лошади. По дороге им встретились несколько грузчиков и моряков. Дождь уже прекратился, да и ветер раскидал вуаль тумана. Пройдя к самому краю доков, Саймон увидел её, «Галисиэль» – свой личный корабль, намного превосходящий по размерам остальных соседей в порту. Леди Галисиэль была вооружена десятью скорпионами и двумя катапультами. Паруса были выкрашены гербом Блэквеллов. На изображении был щит, в котором горизонтальная синяя полоса делила его на две части, на верхней был волк, стоящий полу‑боком и щерящийся, ниже был нарисован штурвал, с двумя мечами по обеим сторонам. Свободная часть паруса была выкрашена, на одну половину синим цветом, на другую половину зеленым цветом (цвета дома Блэквеллов).

Подходя к кораблю, первым тишину нарушил Алан. – Неужели так она хороша была? Я никогда не спрашивал об этом.

– Да… – задумчиво произнес Блэквелл. – Очень хороша.

Он уже давно поведал, что назвал корабль в честь своей эльфийской любовницы, леди Галисиэль. Они встречались около пяти раз, так как эльфийка была проездом в Монте. Её красоту он описывал как неземную, Алану оставалось только поверить своему лорду, так как на эти свидания Блэквелл не брал с собой никого. Возможно, если бы у Саймона был другой характер, он бы сделал всё, чтобы связать себя узами с эльфийкой, но он был другого склада характера, поэтому приятное послевкусие встреч, не обернулось горечью разлуки. Но, не кривя душой, возлечь с ней снова, Саймон был готов в любой момент.

– Жениться тебе надо, Саймон. Может быть, на ней стоило как раз.

– Если я женюсь, то многие в Монте повесятся от разлуки со мной. – сказал, улыбаясь Саймон. – А что касается моей эльфийской пассии, то я не хотел, чтобы ей потом пришлось меня хоронить.

– Сколько же ей лет было?