Антрия. Хроники возрождения

Остаток пути они прошли молча. Селайна придумала, что её брата наказали, за то что он испортил всем праздник. Следующие пол недели были ужасными. Родители не говорили, к ним приезжали дальние родичи, и у всех приезжавших эльфов были печальные лица. Селайна не понимала в чем дело и не знала как себя вести. Пока не наступила среда, первая среда того проклятого марта. Когда она проснулась, родителей дома не оказалось, и ей помогала умыться и покушать, её тетушка Арвайна. Она же и вывела Селайну во двор, где на постаменте лежало тело её брата. Жрец Антрии, обращаясь ко всем, говорил про жизнь и смерть, говорил про звезды, солнце, деревья, огонь и воду. Эльфы стояли с грустными лицами, долгая жизнь – заставляла относиться к смерти, еще более почтительно. Родители, стояли по правую сторону жреца, угрюмо обнявшись, и смотря на последнее ложе своего сына. Увидев пришедшую дочь, Андриас протянул руку, подзывая её к себе, грустно улыбнувшись. Селайна отпустила тетину руку, и сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, подошла к отцу и матери.

– Сел, мы сегодня прощаемся с твоим братиком, он уходит в лучший мир, и мы встретимся с ним не так скоро, во всяком случае – ты. Подумай что ты хочешь ему сказать. – сказал, наклонившись Андриас.

– Папочка, может мы сможем его разбудить? Не нужно будет ждать.

– Вряд ли милая. – сказал Андриас, и Селайна увидела слезы на его глазах. – Твой брат будет в лучшем мире, куда многие хотят попасть, но не все могут попасть туда столь скоро.

– А это далеко, па?

– Шшшш… – вмешалась мать Селайны. – Хватит Андриас, пусть попрощается. Мы с ней поговорим позже…

Через несколько минут жрец закончил молитву, и пошел к скамейкам, где сидели гости. Родители последовали за ним, уже собираясь выйти из ритуального двора, отец нежно задержал её плечо, и кивнув в сторону брата, сказал:

– Мы попрощались Сел, теперь твое время. – после чего пошел с её матерью, вслед за жрецом.

Подойдя к алтарю, который не превышал и метра в высоту, она увидела брата очень близко. В нем, ничего не изменилось, возможно, он был бледнее чем обычно, но в остальном все было также: длинные светлые волосы, убранные за острые эльфийские уши; острые клиновидные брови, аккуратный носик, пухлые губки, на которых… была… улыбка? Селайна сразу и не заметила этого, с того места где она стояла ранее, видно было лишь макушку её брата. Но теперь она увидела все вблизи, и её захлестнула ярость. Из‑за него сейчас я здесь, пол недели понурости в доме, а что самое важное, так весь праздник Цветения… с жонглерами, музыкой, укротителями огня, они пропустили именно из‑за этого мелкого балбеса, из‑за Сириаса… А он лежит, улыбается, и еще и покидает этот мир в угоду путешествия в другой – хороший мир. В этом мире, наверняка праздник Цветения не кончается, а здесь он раз в год, и только тогда, когда родители не поссорятся. В этот момент жуткая ненависть, и чувство предательства, забрались к ней в сердце.

– Я ненавижу тебя Сириас, я прошу любых богов, которые меня слышат не дать тебе уйти в мир, где тебе будет хорошо…

Сказала она все это очень тихо, родители, да и жрец вряд ли бы услышали её. Когда она вернулась к отцу с матерью, отец обнял её и добавил: – Ты молодчинка Сел, я очень люблю тебя и горжусь твоей выдержкой, все будет хорошо, я обещаю…

Но больше не было ничего хорошего. Отец и мать, уже никогда не были веселыми, в их доме царила безнадега. Селайна посещала школу, мать подрабатывала прачкой, а отец ходил в шахты, которые находились к северо‑востоку от Тианиса. Андриас был главным в одной из бригад шахтеров, и приносил домой достаточно денег, чтобы прокормить семью (даже когда Сириас был жив), но мать все равно ходила на работу, это отвлекало от горя. Когда они ужинали, тишина вокруг так и звенела. Родители не били, да и не кричали на Селайну, но та атмосфера, которую они уже не замечали, вредила гораздо хуже.

Миновали два года. Однажды её отец пришел со смены раньше обычного, в руках сжимая материю, в которой, что‑то было завернуто, мать еще не пришла в тот момент домой, и Андриас поздоровавшись с Селайной (в тот момент она играла с куклой), затем прошмыгнул в спальню с этим свертком. Тем же вечером, Селайна услышала разговор родителей, который шел на повышенных тонах:

– Андриас, убери его куда‑нибудь. Я глаз не могу сомкнуть, мне не нравится эта штука!

– Эта вещица сделает нас богатыми, куда я её могу убрать, женщина? Этот камень украдут сразу. Ты не знаешь скольких усилий мне стоило забрать его, вся бригада взбунтовалась на меня, за то, что я не согласился, передать его жрецам.

– Лучше бы ты так и сделал.

– Глупая ты, я хочу получить за него круглую сумму в Саитерии, куда мы скоро уплывём. Ты мне поможешь, ты же говорил.

– Богиня! Андриас, ты опять с ним разговариваешь.

– Спи давай, тебе это кажется.

Встревоженная таким разговором, девочка уже на следующий день, придя после уроков заглянула в тайник отца, который нашла в спальне еще полтора года назад. Андриас и не подозревал, что его дочь знает это место. За двумя фальшивыми досками в полу, была полость, наполненная золотыми монетами, но они Селайну, никогда не интересовали, да и куда она их денет. Пусть она и не общалась нормально со сверстниками, но понимала, что сразу как даст торговцу монеты, он либо обманет её или отведет к родителям. Да и в сказке «Сеймиас и красный дракон», которую ей рассказывали в школе, маленького Сеймиаса обманывали, почти все взрослые на его пути. В тот момент её внимание привлек белый пергамент, который явно накрывал, какой‑то предмет. В нетерпении убрав обертку, девочка увидела статуэтку, невиданной красоты. Изделие было, тёмно‑изумрудново оттенка. Выполнен предмет был в виде мужчины, явно не эльфа, так как уши у него были сравнимы с людскими, да и фигура была не столько стройная, а скорее мускулистая. Могучие руки были скрещены на груди, и каждая из них вела к противоположному плечу. Но не это поразило Селайну, а то, что руки у обычных людей переходят в ладонь, у идола же они, переходили в змеиные головы, а выражение его лица, выражало не прикрытую злобу. Она все еще в шоке держала статуэтку, длинна которой была не больше двадцати пяти сантиметров, когда её голову пронзил громкий голос:

– Ты кто, маленькое дитя? Чувствую ты родня этому эльсту.

– Мы эльфы, а не эльсты. – шепотом ответила Селайна. – Мы из расы высших эльфов. – с некоторой гордостью добавила она.

– Хахаха – рассмеялся голос, так сильно, что Селайна инстинктивно прижала ладони к ушам, только пользы от этого не было. – Вы – именно эльсты. Не на вашем языке так вас зовут, вернее звали, было это очень давно. Так что, дерзкое дитя, можешь мне поверить, я то знаю о многих забытых вещах.

– Меня зовут Селайна а кто ты? Почему я слышу тебя не как других, ты как будто в моей голове?

– В каком то смысле я именно в твоей голове и нахожусь. Можешь не озираться, меня никто не услышит. Хотя признайся, ты мало с кем общаешься, только с учителем, так ведь?

– Да, мне не нужны ровесники, и взрослые тоже теперь не нужны.

– И в храм ты не ходишь…– заключил голос

– Нет… я не верю в Антрию, что за глупость считать, что огромный мир может быть живым. – сказала Селайна и скрывая страх, потом процедила. – Ты ведь не Антрия, у тебя же мужской голос.