Антрия. Хроники возрождения

Раватадор подошел, и взял у неё кинжал. Молча он приблизился к своему соплеменнику. Долкаро не проронил ни слова, его темные глаза наблюдали за шаманом, без злобы.

– Долкаро, ключ у тебя там? Это правда?! – спросил Раватадор, но природник не отвечал. – Если я тебя убью, то только здесь? Так? Если вскрою твою грудину? Охиру, помоги! Что‑то здесь не так. Охиру!

Но старец молчал. Раватадор сомневался. Он убьет своего соплеменника, чтобы спастись? Это не поступок вождя. Он отвернулся от Долкаро и Калаклы и схватился за свои красные пряди, в растерянности.

Вдруг ему показалось, что свет факелов дает едва заметные блики в центре зала. Он пошел туда. По мере приближения, шаман уже заметил едва различимую фигуру. Силуэт был почти невидим глазу, но всё же частично, контуры выдавали присутствие чего‑то неведомого.

– Ключ у тебя! – сказал Раватадор с уверенностью.

– Да, только тебе его не забрать, шаман. Лучше убей их и спустимся в другой туннель вместе. – сказал загробный голос.

– Лучше покажись, тварь! – скомандовал Раватадор.

– Если настаиваешь… – утробным смехом закатилось существо, и предстало огромным полу гнилым троллем, из туловища которого торчали масса лиц, застывших в ужасе. В руках, нечто держало огромную дубину.

«Не умри, Раватадор.» – послышался тихий голос Охиру.

Легко сказать. Монстр сделал первый замах, и всколыхнув каменную породу, дубина чудища, опустилась в метре от шамана. Второй удар заставил Раватадора нагнуться. Третий нанес рану на предплечье, однако попал вскользь, иначе бы шаман остался без руки. Шаман понял, что у него есть только один шанс. Новый замах заставил фигуру развернуться, но Раватадор знал, что это ложный маневр, и вот с удвоенной силой, нежить описала круг шипастой дубиной по полу. Скрежет был отвратительный. Раватадор собрал силы, чтобы перепрыгнуть смертоносную дугу. Оставшиеся два шага, он преодолел за полсекунды, и вонзил кинжал по рукоятку в ту часть чудовища, где должно было находиться сердце образины. Изо всех ртов на теле чудища начал выходить синий дым, и спустя полминуты, монстр взорвался на множество частей. На его дымящихся останках Раватадор увидел ключ и напиток.

«Молодец, Раватадор. Быстрее пей. Ты рискуешь не вернуться» – говорил Охиру.

– Конечно, только тут еще не всё. – сказал Раватадор.

С ключом он подошел к узникам и освободил их. Долкаро и Калакла растаяли в мареве, успев одарить шамана улыбкой благодарности. Раватадор вернулся к напитку и осушил чашу. Мир потемнел.

Звуки птиц и природы, наполнили окружавший мир, он вернулся в Кинтрамм. Дневной свет приветливо освещал и согревал кожу. Ноги затекли, на лбу выступил пот. Раватадор сидел, прислонившись спиной к бревну, подле него сидел Охиру. Провидец протянул руку, и помог сесть рядом на поваленном дереве. Старые руки по‑прежнему сохраняли силу.

– С возвращением, Раватадор! Ты доказал мне свое право быть вождем. – приветливо сообщил старец.

– Надеюсь, мне не придется делать это снова. – вытирая пот с алых волос сказал шаман.

– Ну если сам не захочешь. – подмигнул Охиру.

– Умерев там, я правда мог не вернуться сюда?

– Конечно. Мир духов не прощает ошибок. – подтвердил Охиру.

– Но ведь ты мне даже подготовиться не дал.

– К чему? Чтобы быть вождем, не нужно готовиться. Ты, или вождь, или не вождь. Иного не дано.

– Как мне быть дальше, мудрейший? – спросил Раватадор.

– Возвращайся в Ахрок. Я доделаю свои дела, и прибуду вечером. Извещу старейшин о том, что ты достоин стать вождем. Нам нужно собрать троллей. Мне ты доказал, что ты вождь. Теперь очередь, доказать это народу. – сказал задумчиво Охиру.

– Как быть с гхарцами? – спросил шаман.

– Тут уже мудростью и переговорами вопрос не решишь. Каждый тролль знает, что чужое «добро» – или отдаешь, или дерешься за него, а своё – либо даришь, либо продаешь.

– Спасибо Охиру. – сказал Раватадор. Оседлав остророга, шаман ускакал в Ахрок.

 

Прибыл Раватадор как раз к обеду. Зайдя в дом, он увидел Бозрона, сидящего за столом с Цинеклой, они вели беседу. Подойдя к жене, шаман поцеловал её в щеку и уселся с боку стола.

– Рави, проголодался? – спросила Цинекла.

– Да, жена. Если орк всё не съел в доме, то я с удовольствием покушаю.

– Я немного ем, дружище. – с набитым ртом, обиженно сказал Бозрон.

– Кто бы говорил. Ты обещал поймать парочку шекаров. Помнишь? – сказала орку, Цинекла.

– Куда я денусь. – пожал плечами Бозрон, затем посмотрел на друга. – Где ты был?

– Думал, что жена спросит первая. Ну да ладно, был я у Охиру.

– Что ты там забыл? Это как то связано с Бинру и его предательством? – спросила Цинекла, ставя тарелку с запеченным мясом шекара и чашу кактусника на стол.

Её голос напомнил Раватадору голос из одного туннеля, и ему стало не по себе.

– Да, жена. Он подверг меня испытанию, чтобы понять – готов ли я стать вождем. – усталым голосом проговорил Раватадор.

– Ты серьезно? Я думала ты ехал за советом… – сказала Цинекла удивленно. Раватадору не понравилось это удивление.

– Ты прошел то самое испытание? – задал вопрос Бозрон.

– Если я сижу здесь, мой друг, то так и есть. – улыбнулся Раватадор, и поведал об общих деталях произошедшего.

Закончив обед, Раватадор поднялся наверх, в свою опочивальню, набраться сил к собранию вечером, а Бозрон ушел по своим делам. Какое то время он лежал, и не мог заснуть. Пришла Цинекла и села к нему на кровать.

– Рави, почему ты так холоден ко мне? – спросила она.

– О чем ты? Я же с дороги. Последний раз спал вчера в семь вечера, ещё и хлопоты с нашим кланом… – сказал шаман.

– Нет, я в целом. Думаешь, я такая глупая? Той теплоты, которая была прежде, не осталось. Возвращаясь после каждого отъезда, ты всегда приезжаешь более далеким, по отношению ко мне. – сказала она дергая себя за синюю прядь волос.

– Послушай, Цинекла. Я не знаю, что сказать. Всё это действительно началось не сегодня, так зачем нужно ворошить это, когда вечером важные дела? – сказал Раватадор.

«Вот тут тебе нужно сделать выбор сердцем» – вспомнился ему голос Охиру.

– В первую очередь вождь, должен быть вождем в своем доме. А я так соскучилась Рави. – после этих слов она оголила свою грудь. – Разве тебе совсем не хочется усмирить мои женские стихии, шаман?

– Ну почему же… – сказал Раватадор, лаская рукой грудь жены, чувствуя приходящее возбуждение. Следующая мысль, которая пришла к нему, расставила по всё по местам. Отсутствие близости долгое время, а не отсутствие близости с Цинеклой, сейчас давали ему влечение.