Архипов. Псионик

– Что? – Григорьев даже запнулся. – С помощью дара Архипов отшвырнул Бурова на пятнадцать шагов, и тот приложился об арку. Как итог – ушиб плеча, сотрясение мозга и рассечение кожи головы. Наши целители уже привели его в порядок, но парню придется пробыть в лазарете до утра. Напомню, завтра у нас экзамены!

– Не вижу в этом ничего страшного. Раз парень уже восстановился, а утром уже покинет лазарет, ему ничто не мешает сдать экзамены. Знаете, Бурову даже полезно немного полежать в тишине и побыть наедине со своими мыслями. Возможно, этот парень кое‑что переосмыслит. А что касается его рода, думаю, мы сможем решить эту проблему.

– Мы? – Григорьев едва не задыхался от возмущения. – Господин Драгунов, напомню, что это именно вы поручились за Архипова, и теперь он творит такие вещи!

– Довольно! – Герасимов решил вмешаться и прервать перепалку профессоров.

– Прошу прощения, может, я не совсем понимаю механику работы одаренных, – Степаныч явно решил зайти с другой стороны. – Кто‑нибудь из вас объяснит мне как псионик с силой искры смог провернуть такое?

В кабинете повисла тишина. Похоже, каждый из присутствующих задумался над вопросом. Первым заговорил Герасимов.

– Хороший вопрос, господин Драгунов. Аркадий Павлович, насколько я знаю, даже вам сложно сотворить такое?

– Да, вы правы, это экспертное владение даром псионика, – отозвался Григорьев и недовольно поморщился.

– В таком случае, или парень имеет дар не ниже пятого луча, а этого не может быть, ибо мы оба убедились в том, что он искра, или… это сделал кто‑то другой. Рядом ведь стояли другие студенты, верно? Что, если мы смотрим на ситуацию заведомо с ложной стороны? А если это был не псионик, а другой одаренный? Скажем, повелевающий стихиями? Спектр может призвать вихрь, да и людям, обладающим этим даром, куда проще сделать это, нежели псионику.

– Но зачем кому‑то делать это? Кто из сильных спектров решился бы вступиться за безродного? И потом, пятый луч… Разве у кого‑то из студентов есть такая сила?

– Смотрите на это с другой стороны, мой друг, – Герасимов улыбнулся мастеру псионики. – Кто‑то не любит Буровых также сильно, как вы. Настолько, что не смог сдержаться и воспользовался своим шансом. Зовите парня!

Я едва успел отскочить от двери и сделать вид, что рассматриваю потолок. Степаныч, который открыл дверь, посмотрел на меня оценивающим взглядом и улыбнулся. Кажется, он догадался, что я слышал каждое слово. А слышать действительно было что. Выходит, версия с моим внезапным обретением силы отпадает. Я все еще слаб в псионике. Эх, а даже немного жаль. Но кто мог прийти мне на помощь? Выходит, кто‑то приложил Бурова, а отдуваться мне? Конечно, я был благодарен за своевременную помощь, иначе в лазарете сейчас лежал бы я, а на проблемы безродного могли бы и прикрыть глаза, но эта ситуация оставалась не до конца понятной.

Меня отпустили буквально через пять минут. Еще раз детально допросили обо всем, что произошло на поле, проверили мою силу и велели возвращаться к себе.

В гостиной меня уже ждали. Практически все претенденты сидели сейчас в гостиной под самыми разными предлогами. Суровцев, Трегубов и девчонки играли в фанты, механики о чем‑то ожесточенно спорили, а ребята перешептывались и бросали на дверь взволнованные взгляды. Стоило мне войти, они тут же бросились ко мне.

– Ну, что сказали? Исключили?

– Спокойно! Если бы исключили, его бы здесь не было.

– Андрей, ну ты и выдал! – Терехов хлопнул меня по плечу. – Молодчина! Правда, Буров теперь с тебя точно не слезет.

– Как тебе это удалось? – это уже Фрязин пытался докопаться до сути.

– Ребят, не хочу вас огорчать, но это не я. С радостью бы сотворил такое сам, но как есть.

– А кто тогда? Не сам же он так полетел.

– Не знаю.

Парни вернулись за стол с явным разочарованием. Похоже, они жаждали подробностей, а сейчас остались ни с чем. Ладно, хватит с меня на сегодня приключений, остаток дня проведу в своей комнате. Я видел у Фрязина книги по ботанике и истории. Он забыл их на столе, и было бы глупо не обратить на них внимание. Если Илья собирается остаток вечера провести в гостиной, они ему точно не понадобятся.

– Не против, если одолжу твои книги?

– Валяй! – отозвался Илья. – Мне уже надоело читать. Как говорится, перед смертью не надышишься.

Хорошо тебе говорить, ты хоть что‑то знаешь, да и сила на уровне второго луча, а мне каждая крупица информации придется кстати. Кивнул ребятам и направился к лестнице. Оставалось обогнуть лишь стол, где сидели Суровцев, Трегубов, Маслова, Тихомирова и Князева.

– Как поступить этому фанту? – Суровцев вытащил из шляпы дамскую перчатку, и девчонки замерли, ожидая вердикт Трегубова. Он был повернут спиной к шляпе и не видел кому принадлежит вещь.

– Пусть поцелует безродного!

Я замер на месте, потому как идеально подходил на эту роль. Амалия поднялась с места и подошла ко мне, в ее глазах плясали озорные искорки. Князева обвилась рукой вокруг моей шеи и губами коснулась щеки. Девушка прижалась настолько тесно, что ее грудь прижалась ко мне, вызывая целую бурю чувств и эмоций. В этот момент я стоял неподвижно, стараясь сохранять невозмутимый вид, но как только ее губы оторвались от поцелуя, Амалия придвинулась к моему уху и произнесла:

– Как тебе моя услуга с Буровым? С тебя должок, Архипов. И заметь, деньги меня не интересуют, отработаешь натурой.

Князева отстранилась, но на ее лице не было и тени стеснения, зато я чувствовал, что горю как помидор.

– Нет, Амалия, это не годится! Ну что это за поцелуй в щечку?

– Технически ты не говорил куда и как именно нужно целовать, так что условие выполнено. Давай следующий фант!

Перед тем как выйти из гостиной, мы встретились взглядами с Князевой, и она мне подмигнула.

 

***

Остаток вечера я провел за учебниками, стараясь гнать прочь мысли о произошедшем в гостиной. Что можно успеть выучить часов за пять зубрежки? Едва ли половину учебника. При этом я не был уверен, что смогу повторить все в точности, если спросят. Выходит, остается надеяться на удачу.

Следующий день я провел в библиотеке. К счастью, в понедельник она работала, и я набрал книги по всем предметам, которые мне предстояло сдавать. Мой запал передался и остальным ребятам. К обеду в библиотеку подтянулись Камардин с Тереховым, а потом явился и Матвеев. Правда, после обеда сюда вернулись только я и Илья.

Бурова за весь день видел всего раз и то издалека. Он ходил хмурый, словно туча и срывался на всех, кто не мог сдать ему сдачи. Пришлось побыстрее расправиться с обедом, чтобы не встретиться с ним в коридоре. А вообще, в будущем эту проблему придется решать. Сейчас Буров, а завтра кто? Скрываться от половины академии неразумно. Вон, простолюдины держатся особняком и друг за дружку порвут, но даже они не станут вмешиваться в серьезные разборки со знатью. Ближе к вечеру набрался смелости и заглянул к Степанычу. Благо, он был свободен в это время.