Архипов. Псионик

– Да бросьте, ребят, никого здесь нет! – увидев рядом крепкого друга, Генка заметно посмелел. – Последним сторожем был Степаныч, пока и его не уволили, а если нариков встретим, у нас есть Толя!

Толян одобрительно хмыкнул и захрустел костяшками пальцев.

– Странно это все, – Аня нахмурилась и остановилась возле стены.

– Да что странного? Ну, пошел он в подвал за банкой огурцов и пропал. Мало ли куда он мог деться. Ребята, которые любят бродить по заброшкам, говорят, что угодил в аномалию, но я в эту ерунду не верю. Давайте оставим эти сказки тем, кто просто боится соваться на охраняемый объект. Мы же не из таких?

Я посмотрел на дыру в бетонном ограждении заброшенного исследовательского центра. Это место, расположенное на окраине города, манило всех любителей побродить по заброшенным местам. В своих кругах они называли себя исследователями, сталкерами или ходоками, а по мнению патруля, который неоднократно задерживал неудачливых искателей приключений на мягкое место, мы были просто бродягами и злостными нарушителями порядка.

Сегодня мы снова решили забраться в это место, но на этот раз нашей целью был подвал, куда практически ни одна команда не осмеливалась спуститься, а в одиночку соваться было вообще смертельно опасно. И дело не в сточных водах, которые подтапливали помещение, а скорее в завалах и смутных легендах, ходивших об этом месте.

Взять ту же историю о пропавшем стороже Степаныче. Старик работал на этом предприятии еще со времен Союза. Говорят, был каким‑то ученым, а после развала страны и закрытия исследовательского центра не смог покинуть это место и заделался сторожем. Для тяжелых девяностых – обычная история. Одно время ему даже платили какую‑то зарплату, чтобы поддержать старика, а когда здание окончательно сняли с баланса государства и квартиру старика отжали черные риэлторы, он перебрался сюда. Говорил, что работает сторожем, но мы‑то знали, что ему просто больше некуда податься.

Степаныч был душа‑человек. По первой он нас шугал по всему объекту, но когда понял, что мы не вандалы и не наркоманы, подобрел и принял за своих. Его любили все. И страйкболисты, которые частенько по выходным зависали в правом крыле заброшки, и такие ходоки как мы, которым просто не хватало романтики и хотелось почувствовать себя вдали от цивилизации, а заодно и посмотреть что да как тут устроено.

Посмотреть ведь было на что. Огромные пустые железобетонные колодцы, поржавевшие цистерны, которые превратились в труху и на приемке металла уже никому не нужны, какие‑то приборы, аппараты, колбы… Еще до того, как вандалы перевернули здесь все, казалось, будто люди бросили все на своих местах и просто ушли.

За пару лет наших редких вылазок мы исследовали все четыре этажа, центральную часть и оба крыла, и только подвал оставался белым пятном на нашей карте. Именно там вроде как и пропал Степаныч. Сторож хранил в подвале свою консервацию и частенько пропадал там. Нас он туда никогда не пускал, объясняя, что спускаться туда слишком опасно. Редкие компании ходоков, которым удавалось пробраться мимо зоркого Степаныча, говорили о каких‑то аномалиях, но их подняли на смех, на этом история с подвалом и закончилась.

Именно после исчезновения сторожа мы и решили поискать его в подвале. Может, он подвернул ногу, или сердце прихватило? Хотя, конечно, спустя неделю наша помощь скорее всего будет уже неуместной, но хотя бы выяснить что с ним случилось.

А еще у Степаныча была собака. Обычная дворняга, которая прибилась к старику и была его верным поводырем. Благодаря Мухе он безошибочно вычислил нас, когда мы пытались прятаться в день нашего знакомства. Эта лохматая ищейка останавливалась возле каждой нашей нычки и лаяла, будто бы давала Степанычу знак, что нашла нас. С тех пор каждый раз, выбираясь на вылазку, мы брали с собой угощение и для Мухи.

Вот только с исчезновением Степаныча пропала и Муха. Может, попала в беду вместе с ним, а может ушла сама, как только старик пропал.

– Слушайте, может, в полицию заявление написать? Пусть ищут, – робко предложила Аня. Она явно не была трусихой, но сейчас всерьез волновалась за Степаныча, и была готова на любые действия, которые могут помочь нашему старому знакомому.

– Да ну, дохлый номер! – тут же встрял Генка. – Ты разве не знаешь как они работают? Будут искать у родственников, по месту жительства, а когда узнают, что он бомж, то вообще рукой махнут. Как говорится, нет тела – нет дела.

– Ну так пусть возьмут и проверят. Хотите, могу сделать вид, что я там потерялась, а вы потребуете меня найти. В конечном счете, отец точно хватится, на уши всех поднимет.

– Аня, вот за что я тебя люблю, так это за твои безумные идеи, – с улыбкой произнес Вихрев. –Напомнить тебе, что искать начинают только на третьи сутки?

– Я кричать буду что упала и сломала ногу, а Степаныча видела, и он пошел по коридору, свернул не в ту сторону и не вернулся. А вы скажете, что испугались и не полезли мне на помощь.

– Не, слабенько, – Генка задумчиво потеребил полы рубашки и выдал: – К тому же, если так, твой отец с нас точно шкуру спустит и больше не позволит с нами по заброшкам шататься. И потом, представь себе, что Степаныч уже неделю как помер, распух и лежит там воняет. Ты сможешь выдержать хоть несколько часов в такой обстановке?

– Фу, Гена, перебарщиваешь, – Аня скривилась и даже немного побледнела, но отступать от своей идеи не торопилась.

– Нет, я серьезно, сможешь?

– Генчик, хватит! – пришлось оборвать друга, потому как он действительно зашел слишком далеко. – Я твердо решил идти в подземный комплекс и посмотреть нет ли там Степаныча. Если кто‑то сомневается или не хочет идти, тянуть за собой не буду. Это должно быть личное решение каждого.

– Ну, я с тобой! – тут же вписался Генчик. – Ты же знаешь, я за любой кипиш…

– А вдруг там действительно что‑то серьезное случилось? – Аня все не решалась принять нашу идею, хоть мы и давно зарились на тот участок заброшки. Но одно дело, когда там просто руины, и совсем другое, когда там мог пропасть человек. – Ну, это же подвал института… Может, бочки с радиоактивными отходами прогнили и случилась утечка, а Степаныч пострадал. Сейчас сунемся туда и рядом ляжем…

– Анька, ты если идти не хочешь, так и скажи! – напал на нее Вихрев. – Толя, а ты что молчишь?

– А куда вы без меня? – улыбнулся здоровяк, давая понять, что он в деле.

– Ладно, уговорили! – девушка отбросила последние капли сомнения и согласилась.

– Андрюх, ну, что встал, идем?

– Идем, конечно! – отозвался я, поймав на себе взгляд Генки.

Мы по одному прошли через дыру в заборе и побежали к стене. В последнее время здесь часто стали останавливаться патрули, а попадать им в руки совсем не хотелось. Бежать по кочкам, поросшим травой, и мимо торчащей из земли арматуры, было делом не из легких. Приходилось быстро перебирать ногами и смотреть куда становишься, чтобы не повредить ногу. До стены бежать пришлось метров триста, но я уже запыхался, когда наконец рухнул на бетонное ограждение и сполз на землю.

– Как потеплеет… будем… на стадионе бегать, – судя по голосу Генки, эта дистанция тоже далась ему нелегко. Тоже мне спортсмен! Надо бросать курить, тогда и дыхание будет нормальным.

– Ладно, нечего тут светиться, пошли внутрь, – ответил я, переведя дыхание, и первым проскользнул в дверной проем.