Архипов. Псионик

Да блин! Почему он? В комнату вошел Григорьев в сопровождении Герасимова. Смотр начался. Оба преподавателя подходили к претенденту, касались лба и считывали нужную им информацию. Только когда Григорьев остановился неподалеку от меня, я смог расслышать что он говорит.

– Дмитрий Буров. Третий луч! Прекрасно, Дмитрий, – странно, но голос преподавателя не выражал никакой радости. – Посмотрим, как ваше мастерство поможет вам в учебе. В том, что вы сдадите экзамены, я не сомневаюсь. Буровы не настолько тупы, чтобы провалиться на элементарных занятиях. Хотелсоь бы посмотреть как у вас с дисциплиной.

На скулах парня заиграли желваки, он сжал кулаки, но сдержался. Готов поспорить, это была неприкрытая провокация от Григорьева.

– С удовольствием разочарую вас своими успехами, мастер.

На этот раз наступила очередь Григорьева хмуриться. Поэтому, когда преподаватель подошел ко мне, он был чернее тучи. Протянул ко мне руку и ненадолго коснулся ладонью лба.

– Искра… – на лице Григорьева появилась гримаса разочарования, и он тут же последовал к другому студенту. Искра? Что это значит? Получается, у меня все‑таки есть дар? Я знал, чувствовал еще тогда, когда мои ощущения усилились. Если в родном мире я чувствовал какой‑то блок, все оставалось на интуитивном уровне, то здесь мои ощущения расцвели на полную мощь. То ли еще будет! Если я на базовом уровне могу чувствовать настрой окружающих, что будет, когда я продвинусь вперед и стану… не знаю, как тут называют людей с сильным даром? В общем, в перспективе я стану крутым парнем.

Буквально через пару секунд до меня снова донесся голос Григорьева: – Второй луч! Неплохо, господин Фрязин, неплохо, но вам придется много работать над собой.

Выходит, Лука тоже здесь? Я невольно обернулся и увидел Фрязина, стоявшего рядом. Все это время я смотрел в направлении преподавателей, поэтому совершенно не обратил внимания на того, кто стоит справа от меня. Блин, а у него второй луч. Кажется, это гораздо лучше, чем искра. Ничего, наверстаю. Все наверстаю, дали бы только время и возможность.

Буквально через пару минут ко мне подошел Герасимов и коснулся меня, словно хотел проверить утверждение коллеги. На этот раз он задержался секунд на пятнадцать и даже прикрыл веки. Наконец, он вздохнул, открыл глаза и посмотрел на меня с сочувствием.

– Чувствую дар. Псионика. Очень слабый, всего лишь искра. Мне жаль, парень, но ты вряд ли потянешь нагрузку. Даже если успешно сдашь экзамены, думаю, вылетишь до конца года.

Ректор переключился на следующего студента, а я сжал кулаки и нахмурился. Ну уж нет. Если от успеваемости в этой вашей академии зависят мои шансы на попадание домой, приготовьтесь вешать у камина табличку с моей фотографией и подписью «Лучший ученик года», потому как я с местных преподов не слезу, пока не выжму из них все знания, которые они только способны дать.

Это дома, в той, прошлой беззаботной жизни я мог спокойно прохилять какую‑нибудь культурологию. Здесь же мне пригодится любая информация.

– Есть слабый дар. Это целительство, – донесся до меня удивленный голос Герасимова совсем рядом, и я невольно повернулся к соседке, которая стояла сзади меня и дрожала от волнения. Невысокая темноволосая девушка с приятной внешностью и зелеными глазами. – Мне жаль, девочка, но тебе нужно прилежно учиться, или твои шансы минимальны.

Ревизор сменил цель, а я невольно подмигнул девушке, чтобы успокоить. Я чувствовал как у нее в груди все сжалось, и только усилие воли и страх опозориться не давали ей сорваться и разрыдаться прямо здесь.

Девушка с благодарностью посмотрела на меня, слегка кивнула и улыбнулась, но тут же потупила взгляд. С одной стороны, мне стало немного легче. Я слышал как Григорьев предрекал скорый вылет еще троим студентам, но с другой стороны, расслабляться нельзя. Где гарантии, что они действительно не вылетят с треском из альма‑матер? Еще в стенах родного универа я избавился от привычки равняться на других, которой нас упорно учили в школе. Это их потом отчислят или оставят без стипендии за низкую успеваемость, а у меня права на ошибку просто нет.

Церемония прошла буквально за час. Каждого претендента осмотрели, а потом всех распустили. Напоследок Герасимов напомнил об экзаменах и необходимости подготовки. Испытания пригодности пройдут уже послезавтра, поэтому у нас оставалось совсем немного времени на подготовку, а у меня так тем более. Список предметов ужасал: история, ботаника, механика, астрономия и владение даром. Единственное, в чем я мог рассчитывать на успех, была механика, да и то, кто знает что они строят в этом мире? По пяти предметам в сумме нужно набрать пятнадцать баллов из двадцати пяти, чтобы поступить. Провалил всего один предмет и получил один балл – можешь собирать вещи, потому как в этом случае за счет остальных предметов нужно компенсировать два потерянных балла.

Ладно, сейчас быстро прошмыгну в свою комнату, переоденусь и пойду искать библиотеку. Если существует место, где я могу добыть знания без посторонней помощи, то это будет именно библиотека.

Стоило мне войти в гостиную, десятки пар глаз повернулись ко мне. Вот и прошмыгнул, не привлекая внимания. Бросил быстрый взгляд на комнату и отметил, что большие столы на шесть человек были практически полностью оккупированы студентами.

Вот за большим столом сгрудились простолюдины. Никто из них не владел даром, поэтому парни могли рассчитывать на механику. Пятеро парней болтали между собой и время от времени бросали суровые взгляды исподлобья на остальных. Думаю, они негативно настроены к одаренным, а к представителям знатных родов так тем более! Троица девушек держались особняком. Они делали вид, что погружены в собственные беседы и совершенно не замечают парней. Немного поодаль от них за столиком сидели еще трое ребят. По их лицам сразу можно было понять, что они знатного рода. Ровная осанка, надменный взгляд и уверенность в глазах. Таких сразу видно. Справа, ближе к окну, заметил уже знакомых ребят. Фрязин, Терехов, Матвеев, Камардин. Ладно, попытаюсь ни на кого не смотреть и быстро пройти в свою комнату.

– Эй, новичок, присаживайся к нам! У нас место есть! – Фрязин махнул мне рукой, приглашая присоединиться к их компании, и даже подвинулся освобождая место.

Отказаться – значит выставить себя либо заносчивым уродцем, либо запуганной мышью. Ни тем, ни другим я становиться не планировал. Попытался прочувствовать обстановку и понял, что не чувствую враждебности. Скорее… интерес. Ладно, а что мне делать? Механики меня вряд ли примут за своего из‑за дара, да и настрой у них какой‑то недружелюбный. К знатным соваться глупо, к девчонкам – нелепо. Остается принять компанию простых ребят. Тем более что настроены они дружелюбно.

– Вот и молодчина! Наш паря! – произнес Матвеев, когда я приземлился на скамью рядом с ним и Фрязиным. – Меня зовут Глеб Матвеев, я ратник, первый луч. А то живем в одной комнате, а познакомиться толком и не успели.

– Андрей Архипов из Царицына. Искра. Кажется, псионик.

– Не переживай, я тоже искра, – тут же подхватил Руслан Терехов. – А на счет дара, если тебе сказали, что псионик, значит так оно и есть, даже не сомневайся.

– Да странно это все как‑то, – я все еще не мог поверить, что у меня есть дар, а вот у тех ребят‑механиков, которые были рождены в этом мире, его почему‑то нет. Выходит, мне просто повезло?

– Слушай, ну в чем проявляется твоя сила?