Башня Зеленого Ангела. Том 1

Люди из Гадринсетта, глазевшие на Джошуа с открытыми ртами, – он сам! Они такие, каким он был! Он наблюдал за важными господами со стороны, а теперь – как потрясающе, невозможно повернулась его жизнь – стал одним из них и сидит за длинным столом принца, в то время как остальные смотрят на него с завистью. И все же он остался тем же Саймоном. Что же все это значит?

– Мы собрались здесь по многим причинам, – сказал принц. – Во‑первых, и это важнее всего, чтобы поблагодарить нашего Бога за то, что мы живы и в безопасности в убежище, окруженном водой и защищенном от врагов. Кроме того, сегодня канун Дня святого Граниса, который следует отпраздновать тихой молитвой и воздержанием от еды и напитков. Однако вечер перед ним должен изобиловать самыми разными блюдами и вином! – Он поднял чашу, приветствуя радостные крики собравшихся. – Мы также отмечаем вступление в рыцарство юного Саймона, теперь он зовется сэр Сеоман. – И снова зазвучали громкие тосты. – Вы все являлись свидетелями того, как он стал рыцарем, получил меч и произнес слова клятвы. Но вы не видели его знамя!

В толпе раздался шепот, когда Гутрун и Воршева наклонились и достали из‑под стола свернутую в рулон ткань; она лежала прямо возле ног Саймона. Изорн шагнул вперед, чтобы им помочь, и они вместе подняли его и развернули.

– Это знамя сэра Сеомана из Нового Гадринсетта, – объявил принц.

На поле из диагональных серых и красных полос – цвета Джошуа – вырисовывался силуэт черного меча. Его, точно ползучее растение, обвивал белый дракон, глаза, зубы и чешуя которого были тщательно вышиты красными нитями. В толпе раздались громкие крики и приветствия.

– Ура победителю дракона! – крикнул какой‑то мужчина, и несколько других подхватили его слова.

Саймон покраснел и опустил голову, затем быстро осушил свою чашу с вином, и Джеремия, который гордо улыбался, снова ее наполнил. И Саймон выпил и ее. То, что происходило с ним, было потрясающим переживанием, но все же… в глубине души он чувствовал, что не хватает какой‑то очень важной детали. И дело не только в драконе, хотя он его, скорее всего, не убил. И не в Шипе, вне всякого сомнения не принадлежавшем Саймону, который, возможно, никогда не пригодится Джошуа. Что‑то было не так.

Клянусь Деревом, неужели ты никогда не перестанешь жаловаться на свою судьбу, – с отвращением подумал Саймон.

Джошуа снова принялся стучать чашей по столу.

– Я еще не все сказал! Не все! – Принц явно получал удовольствие от происходящего.

Наверное, хорошо, что для разнообразия ему выпало главенствовать на празднике, – подумал Саймон.

– Есть кое‑что еще! – крикнул Джошуа. – Подарок для Саймона.

Он махнул рукой, Деорнот встал из‑за стола и направился в заднюю часть зала. Снова зазвучали громкие голоса. Саймон выпил еще немного разведенного водой вина и принялся благодарить Воршеву и Гутрун за великолепную работу, так подробно расхваливая их мастерство вышивальщиц, что в конце концов обе начали хохотать. Когда люди в конце зала принялись кричать и хлопать, Саймон поднял голову и увидел возвращавшегося Деорнота, который вел на поводу коричневую лошадь.

Саймон вытаращил глаза.

– Неужели?.. – Он вскочил на ноги, ударившись коленом о стол, и, прихрамывая, начал лавировать между сидевшими на полу людьми. – Искательница! – вскричал он и обнял кобылу за шею, а та, совсем не такая взволнованная, как он, мягко коснулась носом его плеча. – Но ведь Бинабик сказал, что она потерялась!

– Так и было, – улыбаясь, сказал Деорнот. – Когда Бинабик и Слудиг попали в ловушку гигантов, им пришлось отпустить лошадей. Ее нашел один из наших отрядов разведчиков среди руин города ситхи, на другом конце долины. Может быть, она уловила там следы присутствия ситхи и почувствовала себя в безопасности. Ты ведь как‑то сказал, что она провела среди них некоторое время.

Саймон расстроился, когда обнаружил, что плачет. Он был уверен, что кобыла стала еще одним именем в списке друзей и знакомых, которых он потерял за прошедший год. Деорнот подождал, когда он вытрет глаза, и сказал:

– Я отведу ее к другим лошадям, Саймон. Я забрал ее во время кормежки. Ты сможешь ее увидеть завтра утром.

– Спасибо, Деорнот. Спасибо тебе огромное. – Саймон вернулся за высокий стол.

Когда он уселся, принимая поздравления Бинабика, по просьбе принца встал Санфугол.

– Мы празднуем вступление Саймона в рыцарство, как сказал принц Джошуа. – Арфист поклонился тем, кто сидел за высоким столом. – Но не только он участвовал в том путешествии и показал храбрость и жертвенность. Вам известно, что принц назвал Бинабика из Иканука и Слудига из Элвритсхолла защитниками королевства Эркинланд. Но и это не вся история. Из шестерых отважных воинов, отправившихся в путь, вернулись только трое. Я сочинил песню в надежде, что в будущем никого из них не забудут.

Джошуа кивнул, и Санфугол сыграл несколько нежных нот на новой арфе, которую сделал для него один из поселенцев, а потом запел:

 

На дальнем севере, где дуют

сильные ветра

И злой зимы клыки скрывает иней,

Среди снегов глубоких вечных

стоит гора,

Урмшейм ей имя.

 

По слову принца шесть мужчин

Ушли из Эркинланда:

Слудиг, Гриммрик, Бинабик тролль,

Этельбирн, Саймон

И храбрый Эйстан.

 

Они искали могучий меч,

Из Наббана черный клинок –

Шип ему имя.

Откованный из осколка звезд,

Чтоб спасти нашу землю от зла…

 

Пока Санфугол пел, все голоса стихли и в зале воцарилась тишина. Даже Джошуа не сводил с него глаз, как будто песня могла сделать победу реальной. Огонь факелов начал мерцать. Саймон решил выпить еще немного вина.