Башня Зеленого Ангела. Том 1

– Учись быть рыцарем, Саймон, и наслаждайся днями относительной свободы. Тебе еще придется встретиться с самыми разными опасностями. – Принц встал, и Саймон заметил следы усталости у него на лице. – Достаточно разговоров. Эолейр, Изорн и те, кого он выберет, должны подготовиться к отъезду через два дня. А теперь идем, для нас приготовили ужин – не такой роскошный, как тот, которым мы отпраздновали вступление Саймона в рыцарское звание, но он всем нам пойдет на пользу. – Взмахом руки принц закрыл совет.

Бинабик подошел к Саймону, собираясь поговорить с ним, но тот так разозлился, что сначала даже не хотел ему отвечать. Все вернулось на круги своя. Подожди, Саймон, подожди. Пусть другие принимают решения. Тебе уже совсем скоро скажут, что ты должен делать.

– Моя идея все равно была хорошей, – проворчал он.

– Она будет хорошей позже, когда мы, как сказал Джошуа, сумеем отвлечь Элиаса другими проблемами, – заметил Бинабик.

Саймон мрачно посмотрел на тролля, но что‑то на круглом лице Бинабика сказало ему, что его гнев – настоящая глупость.

– Я просто хочу быть полезным.

– Ты гораздо больше, чем просто полезный, друг мой Саймон. Ик та рандайет сак бигахук, так мы говорим у меня на родине. «Зима – не время плавать голышом».

Саймон на мгновение задумался над его словами.

– Глупости, – заявил он наконец.

– Ладно, – ехидно ответил Бинабик, – можешь говорить все, что пожелаешь, но не приходи к моему костру, когда выберешь неподходящее время для купания.

Они молча шагали по заросшему травой холму, и их преследовало холодное солнце.

 

4. Безмолвное дитя

 

Хотя воздух оставался теплым и неподвижным, темные тучи казались противоестественно тяжелыми. Корабль практически не двигался в течение всего дня, и паруса повисли между мачтами.

– Интересно, когда начнется шторм, – проговорила Мириамель.

Стоявший рядом молодой матрос с удивлением к ней повернулся.

– Леди? Вы ко мне обращались?

– Я сказала: интересно, когда начнется шторм? – Она указала в сторону грозных туч.

– Да, леди. – Казалось, его смущала необходимость ей отвечать. К тому же он не слишком хорошо владел вестерлингом: Мириамель решила, что он родился на одном из небольших южных островов, обитатели которых не знают даже наббанайского языка. – Шторм приближается.

– Я знаю, вопрос лишь в том, когда? – нетерпеливо сказала она.

– О! – Он склонил голову и украдкой огляделся, словно воры могли украсть ценные сведения, которыми он собирался поделиться. – Шторм начнется очень скоро. – Он широко улыбнулся, затем его взгляд переместился от туфель к лицу Мириамель, и улыбка стала еще шире. – Очень скоро.

Мимолетное удовольствие от разговора исчезло. Мириамель прочитала выражение лица матроса и оценила его оскорбительный взгляд. И, хотя он был предельно дерзким, Мириамель знала, что матрос не осмелится к ней прикоснуться – но лишь из‑за того, что считает ее игрушкой, справедливо принадлежащей владельцу корабля, Аспитису. Ее вспышка возмущения смешалась с неожиданно нахлынувшими сомнениями. Неужели это правда? Она продолжала оставаться рядом с графом – который, если Ган Итаи не ошиблась, встречался с Прайратом и, если Кадрах прав, служил Красному священнику – и поверила, что он действительно собирался на ней жениться? Но сейчас ей пришло в голову, что его слова могли быть уловкой, чтобы она оставалась сговорчивой и благодарной, пока он не избавится от нее в Наббане, где найдет новую подружку. Аспитис, несомненно, считал, что ей будет стыдно рассказывать о том, что с ней произошло.

Мириамель и сама не знала, что ее больше огорчало: необходимость выйти замуж за Аспитиса или возможный обман – он с тем же успехом мог давать обещания хорошенькой шлюхе из таверны.

Она холодно смотрела на матроса до тех пор, пока он в недоумении не отвернулся и направился на нос корабля. Мириамель молча не сводила глаз с его спины, пожелав, чтобы он споткнулся и разбил самодовольное лицо о палубу, но ее надежда не сбылась. Она вновь перевела взгляд на закопченные серые тучи и тусклый металлический блеск океана.

Три небольших существа подпрыгивали на волнах в броске камня за кормой. Одно из них подплыло ближе, открыло красный круглый рот и закричало. Булькающий голос килпа разнесся над спокойной водой, и Мириамель испуганно вздрогнула. Все три головы тут же к ней повернулись, ее буравили влажные черные глаза, пасти исказила гримаса. Мириамель отступила на шаг от поручней и сотворила знак Дерева, потом повернулась, чтобы избежать злобных взглядов, и натолкнулась на Туреса, юного пажа, служившего графу Аспитису.

– Леди Мария, – сказал он и попытался отвесить поклон, но находился слишком близко, задел головой ее локоть и тихонько вскрикнул от боли. Когда она протянула руку, чтобы его успокоить, он смущенно отпрянул назад. – Его светлость вас зовет.

– А где он, Турес? – спросила Мириамель.

– В каюте. – Турес взял себя в руки. – В своей каюте, леди.

– Спасибо, – ответила она.

Юноша отступил назад, словно собирался ее проводить, но Мириамель вновь заметила движение в воде. Один из килпа отплыл в сторону от двух других и теперь следовал за кораблем, совсем рядом с бортом. На нее уставились пустые глаза, длинные серые пальцы коснулись корпуса, словно он искал точку опоры, чтобы взобраться наверх. Охваченная ужасом Мириамель завороженно на него смотрела, не в силах сдвинуться с места. Через несколько мгновений похожее на человека отвратительное существо исчезло под водой и снова появилось в броске камня. Килпа продолжал там оставаться, жабры у него на шее надувались и опадали, и Мириамель не сводила с него глаз, словно попала в кошмар. Наконец ей удалось оторвать от килпа взгляд, и она сумела отойти от поручней. На лице юного Туреса появилось любопытство.

– Леди? – спросил он.

– Я иду. – Мириамель последовала за пажом, лишь однажды обернувшись.

Три головы покачивались в кильватерной струе корабля, точно поплавки рыбаков.

Турес прошел с ней по узкому коридору, который вел в каюту Аспитиса, и вернулся к лестнице – очевидно, у него имелись и другие поручения. Мириамель воспользовалась тем, что осталась одна, чтобы успокоиться. Она не могла забыть липкие глаза килпа, его спокойное и уверенное приближение к борту корабля. В презрительном взгляде таился вызов, словно он предлагал ей попытаться его остановить. Она содрогнулась.

Ее размышления прервал негромкий звон, доносившийся из каюты графа. Дверь была приоткрыта, и она подошла, чтобы заглянуть в щель.