Башня Зеленого Ангела. Том 1

– Так вот как ты решила, – заговорил он, с трудом контролируя голос. – Прощай, граф Аспитис!

– Я могу лишь полагаться на вашу честь, милорд. – Казалось, маленькая каюта стала еще меньше. Мириамель ощущала, как в воздухе повисло напряжение, словно к ней приближался шторм. – Я могу лишь молиться о вашей доброте и милосердии.

Плечи Аспитиса затряслись, и он протяжно застонал. Мириамель отступила к стене, опасаясь, что, когда Аспитис обернется, она увидит разъяренного волка из старой сказки ее няни.

Граф Эдне и Дрина повернулся. Он и вправду по‑волчьи оскалил зубы, но он… смеялся.

Мириамель была ошеломлена. Почему?..

– О, миледи! – Он с трудом контролировал смех. – Как же ты умна!

– Я не понимаю, – ледяным голосом ответила Мириамель. – Вас рассмешило мое признание?

Аспитис внезапно хлопнул в ладоши, так громко, что Мириамель вздрогнула.

– Ты такая умная. – Он покачал головой. – Но все же не настолько, как тебе кажется… принцесса.

– Ч‑что?

Аспитис улыбнулся. Он больше не казался очаровательным.

– Ты думаешь очень быстро и ловко изобретаешь изящную маленькую ложь – но я присутствовал на похоронах твоего деда, а также на коронации отца. Ты Мириамель. Я понял это в первый же вечер, когда ты присоединилась ко мне за столом.

– Ты… ты… – Ее разум переполняли слова, но все они казались бессмысленными. Что?..

– Когда тебя привели ко мне, у меня сразу возникли подозрения. – Он протянул руку, его ладонь скользнула по ее лицу и волосам, потом сильные пальцы сжали кожу за ухом. Мириамель сидела неподвижно, затаив дыхание. – Видишь ли, у тебя короткие волосы, но та часть, что ближе к голове, золотая… как у меня. – Он коротко рассмеялся. – Конечно, юная аристократка, отправляющаяся в монастырь, могла обрезать волосы – но зачем менять их цвет, когда они и без того красивы? Можешь не сомневаться, я очень внимательно изучил твое лицо во время того ужина. И у меня не осталось никаких вопросов. Всем известно, что дочь Элиаса находилась в Наглимунде, но после падения замка исчезла. – Он усмехнулся и щелкнул пальцами. – Вот так. И теперь ты моя, и мы поженимся в Спените, ведь там ты можешь попытаться сбежать в Наббан, где у тебя все еще остается семья. – Он снова довольно рассмеялся. – Теперь они станут и моей семьей.

Мириамель с трудом могла говорить.

– И ты действительно хочешь на мне жениться?

– Только не из‑за твоей красоты, миледи, хотя ты хорошенькая. И не потому, что мы разделили постель. Если бы мне пришлось жениться на женщинах, с которыми я проводил ночи, у меня была бы армия жен в целом замке, как у песчаных королей Наскаду. – Он присел на кровать и прислонился головой к стене каюты. – Нет, ты станешь моей женой. И тогда, после того как твой отец закончит свои завоевания и устанет от Бенигариса, как я много лет назад, – знаешь, после того, как он убил отца, Бенигарис всю ночь пил вино и плакал! Как ребенок! Так вот, когда твоему отцу надоест Бенигарис, кто станет лучшим кандидатом на роль правителя Наббана, как не тот, кто нашел его дочь, полюбил ее и вернул домой? – Его улыбка была подобна сверкнувшему клинку ножа. – Конечно же, я.

Мириамель смотрела на него, чувствуя, как у нее внутри все холодеет, ей вдруг показалось, что она может плеваться ядом, как змея.

– А если я скажу, что ты меня похитил и обесчестил? – спросила она.

Он улыбнулся – слова Мириамель его позабавили.

– Ты не такая ловкая интриганка, как тебе кажется, Мириамель. Многие знают, что ты незаметно, под фальшивым именем пробралась на мой корабль, видели, как я за тобой ухаживал, хотя вы с твоим спутником сказали, что ты всего лишь дочь захудалого барона. А когда станет известно, что ты… обесчещена, так ты сказала? – неужели ты думаешь, что твой отец станет что‑то предпринимать против законного супруга знатного происхождения? Мужа, который и без того является его союзником, оказавшим ему немало, – тут он протянул руку и похлопал по предмету, которого Мириамель не видела, – важных услуг?

Его блестящие глаза, полные смеха и удовольствия, неотрывно смотрели в глаза Мириамель. Аспитис был прав. Она не могла ему помешать. Он ею владел. Целиком и полностью.

– Я ухожу. – Она поднялась и слегка покачнулась.

– Только не бросайся в океан, маленькая Мириамель. Мои люди следят за тобой и помешают устроить этот фокус. Ты слишком большая ценность, пока жива.

Она толкнула дверь. Но та не поддалась. И ей вдруг показалось, что она стала совершенно пустой, лишилась воздуха, все тело у нее мучительно болело.

– Потяни на себя, – предложил Аспитис.

Мириамель, шатаясь, вышла в коридор, и ей показалось, будто он раскачивается вместе с ней.

– Я зайду к тебе позднее, любимая, – сказал ей вслед граф. – Подготовься к моему визиту.

Мириамель с трудом поднялась по лестнице на палубу и там сразу опустилась на колени. Ей хотелось упасть в темноту и навсегда исчезнуть.

 

 

Тиамак сердился.

Он пошел на многочисленные жертвы ради своих соратников с материка – членов Ордена Манускрипта, как они себя называли, хотя сам он иногда думал, что группа, состоявшая из полудюжины человек, слишком мала, чтобы называться орденом. И все же доктор Моргенес входил в Орден, а Тиамак его боготворил, поэтому всегда старался изо всех сил, когда кто‑то из Ордена хотел получить информацию, которую мог добыть только маленький вранн. Тиамак уже знал, что жители материка не часто нуждались в болотной мудрости, но когда такое случалось – к примеру, кому‑то из них требовались крутка или желтый медник – растения, которых не найдешь на их рынках, – они обращались к Тиамаку.

Изредка, как в то время, когда он старательно готовил для Динивана бестиарий обитателей болота, с собственными, тщательно выполненными рисунками, или изучил, а потом доложил старому Ярнауге, какие реки текут во Вранне и что происходит, когда их чистая вода смешивается с соленой из залива Фираннос, он получал длинные благодарственные письма – на самом деле письмо Ярнауги было таким тяжелым, что голубю пришлось лететь в два раза дольше. В таких письмах члены Ордена намекали, что однажды Тиамак сможет стать его членом.