Башня Зеленого Ангела. Том 1

– Однако проблема остается, – не сдавался Изгримнур. – В последнее время жизнь постоянно заставляет нас делать трудный выбор. Клянусь именем Спасителя, я сделал свой и теперь должен с ним жить: если Мириамель не появится до двадцать первого дня октандера – в День Души, – тогда я скажу «достаточно» и отправлюсь на север. Таков мой выбор. А теперь твоя очередь – ты либо останешься, либо уйдешь. – Изгримнур снова повернулся к старику, который наблюдал за их разговором с кротким непониманием. – Надеюсь, ты останешься, маленький человечек, – добавил он.

Некоторое время Тиамак на него смотрел, потом встал и подошел к окну. Внизу темный канал блестел в лучах полуденного солнца, точно зеленый металл. Тиамак уселся на подоконник и спустил больную ногу вниз.

 

У Инихи Красный Цветок были темные волосы, –

 

тихонько запел он, глядя на проплывавшие мимо плоскодонки. –

 

Темные волосы, темные глаза. Она была стройной, как лоза,

И пела для сизых голубей.

Ай‑ай, она пела для них всю ночь напролет.

 

Шоанег Быстрый Гребец услышал ее,

Услышал и полюбил. Он был сильным, как баньян,

Но у него не было детей.

Ай‑ай, у него не было тех, кто понесет его имя.

 

Шоанег призвал Красный Цветок,

Ухаживал за ней и завоевал. Их любовь была быстрой

И опасной.

 

И она пришла к нему домой.

Ай‑ай, ай‑ай, и ее перо повисло над его дверью.

 

Инихи родила мальчика,

Выкормила его и любила. Он был милым, как прохладный ветер,

И носил имя Быстрого Гребца.

Ай‑ай, ай‑ай, вода была безопасной для него, точно песок.

 

Ребенок рос удивительным,

Он греб и бегал. Легкий, как кролик,

Уходил далеко от дома.

Ай‑ай, ай‑ай, он не любил домашний очаг.

 

Однажды его лодка вернулась пустой,

Она плыла, тихо вращаясь на воде. Пустая, как скорлупа ореха.

Ребенок Красного Цветка исчез.

Ай‑ай, ай‑ай, ветер унес его, подобно пушку семян чертополоха.

 

Шоанег сказал, забудь о нем,

Жестко, бездушно.

Он был глупым птенцом,

Что летит прочь из дома.

Ай‑ай, ай‑ай, отец проклял его имя.

 

Инихи не могла в это поверить,

Она скучала и скорбела по сыну. Печальная, как осенние листья.

От ее слез промок камышовый пол.

Ай‑ай, ай‑ай, она плакала об утраченном сыне.

 

Красный Цветок отчаянно хотела его найти,

Она надеялась и молилась, подобно охотящейся сове,

Кто стал бы искать ее сына.

Ай‑ай, ай‑ай, она найдет утраченного сына.

 

Шоанег сказал, что запрещает ей,

Он кричал и приказывал. Он разгневался, как пчелиный улей,

Если она уйдет, у него больше не будет жены.

Ай‑ай, ай‑ай, он сорвет ее перо со своих дверей…

 

Тиамак смолк. Баржа с оравшими что‑то враннами пыталась пройти по узкому боковому каналу и терлась о сваи причала, торчавшие перед постоялым двором, точно гнилые зубы. По воде канала бежали волны. Тиамак повернулся, чтобы посмотреть на Изгримнура, но герцог вышел из комнаты. Остался только старик, продолжавший глядеть в пустоту, по его губам бродила странная улыбка.

Прошло много лет с тех пор, как мать Тиамака пела ему эту песню. История об ужасном выборе Инихи Красный Цветок была ее любимой. От мыслей о матери в горле Тиамака перехватило. Он предал доверие, которое она хотела бы, чтобы он сохранил, – и он в долгу перед своим народом. И что теперь делать? Ждать здесь вместе с обитателями материка? Отправиться к Джелой и другим членам Ордена, которые его звали? Или с позором вернуться в родную Рощу? Тиамак знал: что бы он ни выбрал, призрак матери будет наблюдать за ним и скорбеть из‑за того, что он повернулся спиной к своему народу.

Он нахмурился, словно ощутил вкус горечи. Но в одном Изгримнур был прав. В нынешние мрачные дни жизнь заставляет каждого делать трудный выбор.