Беги

– Пойдемте, тетя Галя, – кивнула Вика, стараясь не разреветься.

– Не переживай так! Доля наша такая женская, ждать.

 

Минула неделя, а Олег и Виктор еще не вернулись. Вика совсем сникла, и все свободное время проводила у окошка, не выпуская из рук домашний телефон.

– Внучка, ты поела бы, – вздыхала бабуля. – А то заявится суженый, да испугается твоих мослов.

– Потом поем, сейчас не хочу, – морщилась Виктория.

 

В один из дней ей опять приснился сон, где она идет под венец. Только платье было не белое, а черное. И фата черная и туфельки на ногах тоже.

«Что же я в черное вырядилась? – в ужасе подумала Вика. – Ведь это свадьба, а не похороны!»

«Похороны, похороны, похороны», – эхом прокатилось в голове.

Вздрогнув, она повернулась к жениху. Рядом стоял Олег в свадебном костюме и, улыбаясь, смотрел на нее. Вот только на шее вместо галстука была веревка.

– Олег, ты зачем веревку‑то повязал? – хотела спросить Вика, но не успела и проснулась.

 

«Все! – сев на кровати подумала она. – Все, я больше не увижу его».

– Вика, – в дверях показалась баба Валя. – Проснулась, золотко? Там к тебе парень какой‑то пришел.

– Какой еще парень? – накидывая халат, хрипло спросила Вика. – Олег?

– Да Господь с тобой! – замахала руками бабуля. – Что же я Олега не признаю? Нет, другой какой‑то!

На пороге с ноги на ногу переминался Виктор.

– Где Олег? – голос перехватило от страха, и Вика закашлялась.

– Вика, выслушай меня, пожалуйста. Тут такое дело… – опустил взгляд Виктор.

– Что‑о‑о‑о? Да говори уже!

– Нет больше Олега…

– Я знала, знала! – царапая себе лицо, громко закричала Вика. – Я была в черном, а он с веревкой на шее, – прошептала, опускаясь в спасительную темноту.

 

Олега нашли повешенным в лесу недалеко от трассы. Машина, которую он перегонял, исчезла. Местная милиция долго заморачиваться не стала, а пришла к выводу, что это суицид. У парня угнали машину, а он взял да повесился. Вот и вся версия.

Хоронили Олега в том самом костюме, что купили к свадьбе. Виктория стояла возле гроба и не сводила глаз с любимого лица, не в силах осознать, что видит его последний раз. И больше никогда…

Все последующие дни свились в непонятный серый клубок. Она что‑то делала, что‑то говорила, а мысленно все проматывала и проматывала последний день с Олегом. С Олегом живым… И Олегом мертвым…

 

Как‑то сидя за столом с чашкой чая в руках, Вика вдруг заметила Виктора.

– А ты что здесь делаешь? – удивилась она. – Бабуля! Что он здесь делает?

– Виконька, деточка! – всплеснула руками баба Валя. – Витюша же тебя каждый день навещает.

– Да‑а? – прищурив янтарные глаза, протянула Вика. – А где ты был? Где ты был, когда это все случилось? Вы же должны были вместе машину перегонять!

– Вика, – испуганно произнес парень. – Я же тебе рассказывал.

– Рассказывал? Не помню. Значит, расскажи еще раз.

– Выдался вариант пригнать две машины. Олег сам выдвинул эту идею. Денег к свадьбе хотел подзаработать.

– Ты‑то живой и машину пригнал, а он нет! – зло перебила Вика.

– Вика, ты же не будешь меня обвинять в том, что я живой!? – Виктор помолчал, будто что‑то обдумывая. – Да и не надо было Олегу горячку пороть. Подумаешь, машину угнали! Я бы ему денег занял, отбился бы следующей поездкой и все дела. Зачем было вешаться?

– Всерьез думаешь, что он покончил с собой? – вскочив, она опрокинула чашку с чаем. – Покончил собой, зная, что я его жду?! Олег бы ни за что так не сделал! Его убили!

– Думай, что говоришь, – побледнел Виктор.

– Это ты думай! – Вика заорала так, что в комнату снова вбежала бабуля.

– Девочка моя, – и обняла рыдающую внучку. – Поплачь, поплачь, а то зажала все слезы в себе и окаменела. Плачь, милая! Со слезами‑то и вся сердечная мука выйдет.

– Бабушка‑а‑а! Я жить не хочу…

– Что ты! Господь с тобой! – ахнула баба Валя. – Даже думать не смей! Слышишь меня?

– Слышу… Бабуля, как жить‑то теперь? Чем? В душе пусто…

– Все зарастет, – прошептала та, уводя внучку в спальню. – Пойдем, поспишь. Сон и время – твои целители сейчас.

– А ты уходи, – махнула гостю баба Валя. – И хватит каждый день к нам шастать. Дай ей забыться.

– Хорошо, Валентина Ивановна, – кивнул Виктор. – Через неделю зайду.

– А еще лучше, через две.

 

Викторию в тот вечер будто прорвало. До двух ночи рассказывала бабушке, как любила Олега, как они встречались в школе, как поцеловались первый раз. Воспоминания мелькали в памяти яркими вспышками, и она едва поспевала за ними. Наговорившись и наплакавшись, она почувствовала, как ее чуть отпустило. Стало легче дышать и мозг, словно прочистился от слез. Заботливо укрыв уснувшую внучку одеялом, баба Валя вышла из спальни.

В эту ночь к Виктории снова вернулся ночной гость, покинувший ее в тот самый день, когда она стала женщиной с Олегом.

Соскучившаяся по мужской ласке Виктория не противилась.

– Посмотри на меня, – целуя, прошептал ночной визитер.

– Не хочу…

– Посмотри же, – не отставал гость и Виктория, с трудом разлепив соленые от слез ресницы, взглянула на таинственного любовника.

– Олежа, – прошептала она, увидев любимое лицо. – Боже мой! Олежка! Ты жив! А мы тебя похоронили, представляешь? Представляешь, какая глупость? И все думают, что ты умер.

– Тихо, тихо, моя милая, – горячо зашептал Олег. – Как я по тебе соскучился.

– Я тоже… – простонала Виктория, почувствовав любимого внутри себя. – Я тоже…

С той ночи Виктория начала приходить в себя, и родные, с тревогой следившие за ее переживаниями, успокоились.