Берендей

Следом за ним вошел и остановился у порога седой усатый тип, полная противоположность своему большому боссу: ростом с Берендея, легкий, подтянутый, несмотря на далеко не юный возраст – около пятидесяти, а может, и больше. У него были маленькие и проницательные глаза, и взгляд из‑под прищура резал пространство, как луч оптического прицела. Берендею показалось, что этот взгляд царапнул ему лицо. Только на большого босса эти царапающие глаза смотрели ласково и снисходительно – так мать смотрит на расшалившееся дитя.

А позади маячила фигура с бочкообразной грудью и увесистыми кулаками, готовыми к бою.

Большой босс зашел гордо, как к себе домой, и не поздоровался.

– Кто здесь Людмила? – спросил он и оглядел присутствующих. Прозвучало это так, будто он хотел добавить: «Дайте ее мне, я порву ее на куски».

Людмила изрядно перетрусила и тихо сказала:

– Это я.

– Где Иван?

– Иван уехал еще в Новый год, – промямлила она.

– Куда он уехал? Почему он уехал?

– Я не знаю, куда он уехал, – Людмила наконец взяла себя в руки, развернула плечи и гордо подняла голову, – ему здесь не понравилось.

– Сюда он приехал с тобой? – продолжал допрашивать большой босс.

– Да, это я его пригласила.

– Как? – вдруг воскликнула Юлька и приподнялась с места. – Разве…

И тут же покраснела и закрыла лицо ладонями.

– Если он приехал с тобой, почему ты отпустила его отсюда одного? – отчаянно выкрикнул босс, и лицо его налилось кровью.

– Он что, ребенок малый, что ли? – фыркнула Людмила.

Судя по тому, как сжались кулаки большого босса, он готов был немедленно пустить их в ход, и Берендей подумал, что сейчас самое время вмешаться. Этот тип был одержим какой‑то непонятной мыслью. Может, он думает, что его сына тут на чердаке прячут?

– Уважаемый, – Берендей слегка тронул его за плечо, – вам не кажется, что вы ведете себя несколько невежливо?

Большой босс резко обернулся и впился в Берендея ненавидящим взглядом красных, воспаленных глаз. Да, пожалуй, с «уважаемым» он перебрал… Усатый полоснул пространство своим режущим взглядом, на миг задержав его на лице Берендея, – ему не понравилось, что с его хозяином говорят неподобающим тоном.

– Да мне плевать на приличия! – загрохотал босс и сделал шаг в сторону Берендея.

– А мне – нет, – Берендей растянул губы в улыбке.

– Кто это такой? – большой босс повернулся к Людмиле и уперся пальцем Берендею в грудь.

– Это Егор, – пожав плечами, ответила Людмила.

Взгляд большого босса потемнел, рука опустилась, и Берендей так и не успел придумать, что делать с его пальцем. От этого раздражение сменилось злостью.

– И откуда здесь взялся Егор? – большой босс обвел присутствующих тяжелым взглядом, как бык на корриде.

«Ну вот, – обреченно подумал Берендей, – все и выяснилось». Он почувствовал невыносимую неловкость. Он старался никогда никого не обманывать и ничего не скрывать именно потому, что ситуация с раскрытием обмана была бы очень болезненной для его самолюбия.

Все промолчали.

– Ну, Людмила, кто позвал Егора?

– Ну уж не я, во всяком случае! – фыркнула та.

Юлька еще сильней прижала ладошки к лицу и опустила голову на стол. Андрей вопросительно оглядел товарищей и смерил взглядом Берендея, с головы до ног. Остальные переглянулись, но без особого любопытства. Только Антонина Алексеевна сохранила на лице полуулыбку.

Большой босс опять повернулся к Берендею, снова с отвращением приподнял верхнюю губу и взревел, брызнув слюной:

– Ну? Я хочу знать, кто ты такой и как здесь оказался!

Юлькина мама, до этого с любопытством наблюдавшая за происходящим, наверняка заметила, что добром их разговор не кончится, и поспешила Егору на выручку:

– По какому праву вы устроили допрос моим гостям? Вы ведете себя…

Босс не дал ей договорить и выплюнул ей в лицо:

– Не лезьте не в свое дело.

Антонина Алексеевна испугалась. Она именно испугалась, отшатнувшись от большого босса и прикрыв рот тыльной стороной ладони, как будто хотела защититься.

– Не надо, я сам, – шепнул ей Берендей, сделал шаг в сторону, слегка прикрыв ее плечом, и посмотрел в глаза большого босса. – Так что вы спрашивали? Я не очень хорошо расслышал.

Если раньше Берендей имел дело с нервным папашей, у которого пропал сын, то теперь перед ним стоял бандит, нарушивший покой приличного дома. И это окончательно развязало ему руки – с бандитом можно не церемониться.

Большой босс стиснул увесистые кулаки, но пока не решился их использовать. И сделал еще один шаг по направлению к Берендею. Увесистых кулаков Егор не боялся, даже наоборот, ему было бы интересно посмотреть, как при таком пузе можно ими пользоваться. Если большой босс устроит здесь безобразную драку, это будет его окончательным поражением, после этого можно смело выкидывать его вон. Его и сейчас можно попросить уйти, но, право, повод пока мал.

Похоже, босс это понимал. Понимал это и усатый, все более угрожающе глядя на Берендея. Нет, усатый в драку не полезет. Он чувствует себя неловко из‑за глупого поведения своего хозяина, и хотел бы вытащить его из этой дурацкой ситуации, которую Берендей делает еще более абсурдной. Интересно, что усатый сможет предпринять, если Берендей продолжит в том же духе?

– Не смей говорить со мной в таком тоне, – прошипел большой босс, нагибаясь к лицу Берендея.

– Да ну? – Берендей сузил глаза и сжал губы. – Не вижу, чем мой тон хуже вашего. И не понимаю, почему должен его поменять.

– Потому что я так сказал! – большой босс снова сорвался на крик.

– Не может быть. Мне даже интересно, что вы сделаете, если я его не поменяю, – Берендей чуть наклонил голову и поднял брови, изображая недоумение и внимание.

Вот теперь большому боссу пора начинать драку. Потому что ему больше ничего не остается. Громче кричать он уже не может, а сказать ему нечего.

Большого босса спас усатый. Похоже, для него и вправду было невыносимо смотреть, как какой‑то мальчишка издевается над его хозяином. Босс начал поднимать кулак, но усатый его опередил: молниеносным движением схватил Берендея за запястье, так что тот, обладая отличной реакцией, не успел отдернуть руку.