Берендей

– Ну, щенок, быстро говори мне, кто ты такой, – прошипел он, стараясь выломать руку назад.

Усатый смотрел Берендею в лицо, и взгляд его резал глаза, как зазубренный клинок. Берендей напряг руку и почувствовал, как давление усилилось. Это было похоже на армрестлинг – кто кого? Он преодолел соблазн ударить усатого левой рукой в челюсть: драки он начинать не хотел. И когда Берендей собрал все силы, намереваясь рывком выдернуть запястье из цепких пальцев усатого, тот сам разжал пальцы – рука с силой ударилась о раскаленную стенку котла. Громко ахнула Юлькина мама, Берендей тряхнул головой и скроил на лице подобие усмешки. Усмешка получилась жалкой – обожгло руку сильно.

– Ну? – спросил он, стараясь, чтобы голос прозвучал непринужденно.

Усатый продолжал смотреть ему в лицо своими пронзительными глазами. И Берендей понял, что вовсе не победил. Что его поведение – мальчишество и бравада. И возмутители спокойствия приехали сюда по делу, и это дело гораздо важней, чем безмятежность этого дома и его собственные гордость и самолюбие. Наверное, усатый выбрал наилучший способ дать это понять – простой и действенный. Во всяком случае, Берендей догадался, что ситуация намного серьезней, чем ему показалось вначале.

Хамить больше не было ни повода, ни желания.

– Я здесь случайно оказался, – сказал он вполне мирно, – меня никто не приглашал.

Берендей опустил голову и робко глянул на Антонину Алексеевну. Но почему‑то не увидел ни гнева, ни даже осуждения в ее глазах. На Юльку он взглянуть побоялся.

– Ну ни фига себе, – совершенно нелитературно высказался Андрей. Ему никто не ответил.

– Ты видел Ивана? – прогрохотал большой босс, не оценивший жеста доброй воли.

– Нет. Он уехал до того, как я появился. Я слышал, как отъезжала его машина.

Берендей все же глянул на Юльку – она смотрела на него, широко открыв глаза. И он не понял, о чем она думает сейчас, возмущена она, удивлена или восхищена?

Большой босс вдруг размяк, опустился на низкую скамеечку, на которой до него сидела Юлькина мама, и разрыдался. Это было так неожиданно и нелепо, что растерялись все, даже усатый.

– Мы того… – начал усатый, ни к кому конкретно не обращаясь, как будто оправдываясь вместо хозяина, – мы машину его нашли. Здесь недалеко, метров пятьсот… И следы в лес уходят…

Юлькина мама опять ахнула и прикрыла рот рукой.

– Как? – выдохнула Людмила.

– Вот так, – ответил ей усатый. – Я собак хотел… по следу. Но снег кругом.

– Этого не может быть, – вскочил Андрей, – он бы вернулся обратно. Наверное, это вовсе не его машина?

Большой босс всхлипнул и поднял лицо:

– Вот и я говорю – это не его машина. А Семен говорит – его.

– Наверное, надо милицию вызвать, – робко предположил Виталий, но Света дернула его за рукав.

– Не надо, – босс размазал слезы по лицу. – Семен сам себе милиция.

– Слышь, Николаич, не раскисай, – попросил усатый, беспокойно оглядывая присутствующих.

– Дать ему воды? – спросила Юлькина мама. Усатый кивнул.

Людмила вскочила с места, обойдя Юльку, и подлетела к большому боссу, присела рядом с ним на корточки и положила руку ему на плечо. Как ни странно, Берендею захотелось сделать то же самое. Он скрипнул зубами и опустил голову. Он был уверен, что перед ним нервный папаша, который не умеет держать себя в руках. Он не предполагал, что перед ним человек, убитый горем, которому требуется это горе заглушить любой ценой. Пожалуй, напрасно он не вспомнил, что кроме себя, надо уважать еще и других.

Он виновато глянул на Юльку, но она смотрела на него все так же, не отрывая глаз.

Берендей не выдержал неловкости и тронул Семена за плечо:

– Может, стоит пойти поискать? – спросил он вполголоса.

– Там снегу по пояс, замело все, никаких следов не видно. Уж если собачки мои след не взяли… Надо бригаду собирать, на лыжах. Иначе ничего не найдем.

– Я егерь, хорошо знаю лес. Может, подскажу чего. Что стоять‑то без толку?

– Пошли, – неожиданно согласился Семен и шагнул через порог на веранду.

Берендей вышел вслед за ним, натянул сапоги и накинул ватник. Обожженная рука болела невыносимо, просунуть руку в рукав оказалось тяжелей, чем он думал.

– Ты это… – Семен тронул его за плечо, – ты извини.

– Да ладно, – пожал плечами Берендей, – может, так оно и надо было.

– А чё ты Николаичу хамил? Не мог с ним спокойно?

Они направлялись к выходу, подхватив по дороге истукана с бочкообразной грудью, когда на веранду выскочила Юлька.

– Можно я пойду с вами? – спросила она, словно запыхавшись.

Берендей от неожиданности опешил. Она спрашивала разрешения у него, а не у Семена, и Семен это понял.

– Может, не надо? – усатый скептически осмотрел Юльку, и Берендею не понравилось, как он смотрит.

Юлька подарила Семену взгляд, полный ненависти, и снова вопросительно посмотрела на Берендея.

Ему очень хотелось, чтобы Юлька пошла с ними. Он понимал, что ей там делать нечего, но ему так этого хотелось! За сегодняшний день это были первые ее слова, обращенные к нему. Так неужели придется снова ее оттолкнуть?

– Одевайся, – сказал он коротко и вышел на крыльцо.

Семен покачал головой, но не возразил.

Небо прояснилось, и над горизонтом повисло унылое зимнее солнце, проглядывающее сквозь мутную дымку перистых облаков. Берендей огляделся и не почувствовал страха. Он сгреб немного снега с перил крыльца и приложил к ожогу – стало легче.

Мимо прошел Семен, направляясь к джипу, и ему навстречу тут же выскочили две шавки, которые от счастья повизгивали и припадали на передние лапы. Семен, ласково улыбаясь, потрепал их холки.

«Да, знатные ищейки», – подумал Берендей. Не хотелось огорчать Семена, но они никогда не будут ходить по следу. Можно научить собаку брать след, но нет способов улучшить ее нюх. И у этих собак нюха быть не могло, для Берендея это было очевидно. Впрочем, он тоже с удовольствием потрепал их гладкую, лоснящуюся шерсть.

– Красавицы? – спросил Семен.

– Хорошие девчонки, – согласился Берендей.

– Нюх – во! – Семен показал большой палец.

Берендей вежливо кивнул, пряча улыбку.

Юлька сбежала с крыльца, огляделась и, натолкнувшись на взгляд Берендея, зарделась и потупилась.

– Пешком пойдем или поедем? – спросил Семен.

– Если метров пятьсот, то пойдем. Дольше мотор греть будем, – ответил Берендей.

– Эт точно, – согласился Семен, свистнул собак и пошел к воротам. Вслед за ним направился молчаливый истукан, как будто Семен свистел и ему тоже.