Чаша из Долины Жизни

На северо‑западе Светомирье кончается у самых Окраинных гор. Что там дальше – не знает никто, даже Хранители. Они живут у самого подножья гор отшельниками в небольшой башне и преграждают путь к Чаше, предостерегая живущих от попытки пройти в Долину Жизни. Легенда гласит, что только чистый сердцем и помыслом человек может безбоязненно подойти и коснуться Чаши. Но кто же почтёт себя достаточно чистым? Несколько смельчаков рискнуло пойти наперекор Хранителям. Больше никто их никогда не видел.

Еви поверила в эту легенду безоговорочно и навсегда, только услышав её. Нет, она никогда даже и не мечтала увидеть Чашу. Ей не о чём было ещё просить. Но какая‑то светлая тоска иногда томила душу. Как было бы хорошо жить в том, древнем Светомирье, когда не было вражды и войн, а над всеми государствами царил вечный, светлый день.

Евмения задумчиво перебирала свои рисунки, унесясь воспоминаниями в детство. Внезапно её отвлёк топот копыт за окном. По мостовой к королевскому дворцу спешил отряд воинов. Они будут завтра сопровождать её в долгую дорогу до Свадебного Дома. Девушка вздрогнула и помотала головой, пытаясь избавиться от тяжёлых мыслей, разом навалившихся на неё и такого странного, несвойственного ей чувства щемящей тоски. Всё будет хорошо.

В дверь тихо постучали, потом она почти неслышно открылась, и вошёл король.

– Ты уже собираешься, Еви? – В голосе было столько тоски, что Евмения отвернулась, чтобы сморгнуть слезинку.

– Да, папа. Я думаю, завтра будет некогда.

– Ну хорошо, хорошо… – Король задумался, словно забыл зачем пришёл, а потом вздохнул и, подойдя ближе к Еви, протянул ей на ладони маленькую шкатулочку.

– Что это?

– Открой.

Еви открыла шкатулку. Внутри, на бархатной подушечке, лежала миниатюрного вида золотая подвеска, изображавшая чашу.

– Это мне?

– Да. Твоя мама сказала передать её тебе, когда ты будешь выходить замуж. Она не расставалась с этой подвеской до самой смерти. Это украшение передавалось по наследству в роду принцесс Алдереда. Носи её и не снимай.

– Хорошо, папа.

– Вот и славно! – Фарон взял подвеску с подушечки и засмотрелся. Она была сделана словно из какого‑то тёплого живого золота. Он медленно поднял её за невесомую тоненькую цепочку и надел на шею дочери, потом застегнул и застыл, любуясь.

– Спасибо. – Тихо сказала Еви.

– Пусть мамино благословение хранит тебя. – Король нагнулся и поцеловал дочь.

– Ваше величество! – Прервал его запыхавшийся советник, заглянув в открытую дверь, – Там вас ищут, по поводу церемонии.

– Иду. Не грусти, Еви. Я обещаю, что вечером обязательно зайду к тебе, и мы ещё поговорим. – И король скрылся за дверью. А Евмения погладила рукой золотую чашу на шее и внезапно разрыдалась.

 

Глава 3. Невеста

 

 

Евмения молча стояла у зеркала в своей комнате, пока горничные одевали её в дорогу. Несмотря на то, что путь предстоял долгий, по традиции, Еви должна была явиться в Свадебный Дом на церемонию в полном наряде невесты, и в таком же наряде она прощалась с родственниками и друзьями навсегда покидая отчий дом. Только вот традиции эти не были рассчитаны на столь дальнюю дорогу. Поэтому одна горничная, молодая и смешливая Ирма, всё же ехала вместе с ней.

Еви, наверное, была красивой невестой. Наверное, потому что она сама не могла оценить свою привлекательность, да и не думала никогда об этом. Она с детства не любила смотреться в зеркало, её не интересовали наряды и причёски. Вот и сейчас она с полным равнодушием стояла и наблюдала за своим отражением. Хотя нет, не совсем с равнодушием. Ей нравилось платье невесты – оно было таким белым и нежным, воздушным и кружевным, что просто не могло не привлекать.

И она в нём совсем отличалась от себя той, которую она знала. Еви любила в детстве бегать по дому, открывать двери в старые пыльные спальни и разглядывать портреты величественных дам в длинных бальных нарядах. Она совсем не походила на них, ни царским выражением лица, ни высокой фигурой, ни гордой осанкой. Ну а может это просто художник приукрасил. Еви вспомнила случай из детства и улыбнулась.

Однажды отец позвал придворного художника нарисовать свой портрет. Так было положено, на память потомкам. И художник изобразил гордого мрачного властелина, под стать королю Галераса, вместо добродушного полноватого папы. Ну и посмеялись же они потом! А теперь, вспомнив об отце, Еви загрустила. Видит Творец, как ей тяжело его покидать! Он ведь совсем заскучает без неё.

Нет! Она не будет унывать. Всё будет хорошо! Они будут писать друг другу письма. Ведь гонцы из Галераса едут не так уж и долго. Если вскачь – всего неделю пути до королевского дворца. Она потерпит.

Еви с трудом дождалась, пока горничные закончили её одевать. Наконец одна из них расправила платье и кружевную накидку на плечах, а другая – завязала белые сандалии с шёлковыми лентами до колен. Они попрощались, пожелав ей счастливого пути и убежали, со смехом переговариваясь о чём‑то своём. А девушку вдруг накрыла какая‑то смутная печаль. С этого дня, с того момента, как она сядет в карету, держащую путь в Свадебный Дом, её жизнь будет тесно связана с чужой страной и чужим народом. Кем она станет для них? Сможет ли она привыкнуть к иному порядку и иным людям? Она знала, что должна привыкнуть и что иначе быть не может. Но почему‑то печаль не уходила.

И ещё отец… Еви знала его давнишнюю боль. Он всегда мечтал о наследнике, но так любил маму, что просто не смог жениться во второй раз. И тогда свои мечты он перенёс на неё. Она знала, что папа хотел выдать её замуж за какого‑нибудь знатного тур'адорца, пришедшегося бы ей по душе, а потом, подождав ради приличия пару лет, объявить её мужа преемником.

Ведь, по завету Предания, муж дочери становится королю самым ближним родственником, как сын. И он первый тогда мог претендовать на трон. Да больше было и некому. Самыми ближними родственниками были кузены матери, принадлежавшие к знатным родам небольшого государства Алдеред, граничившего с юга с Тур'Адором. А тур'адорцы скорее бы согласились видеть на престоле простолюдина, но своего, чем правителя из знатных родов другого государства. Так уж они были устроены. Королева может быть из другого народа, но королём непременно должен быть только тур'адорец.

Но теперь отцу, наверное, придётся попрощаться со своей мечтой и выбрать себе преемника из приближённых. Ведь она, выходя замуж за галерасца, теперь принадлежит Галерасу. А её муж когда‑нибудь будет править государством, она же будет королевой, но не своего любимого и родного Тур'Адора, а холодной северной страны.

Еви вздохнула и отвернулась от зеркала, возле которого всё ещё стояла. Совсем скоро она выйдет отсюда, чтобы, может быть, никогда больше не вернуться. Остались только последние приготовления.