Дама Треф. Жизнь без правил

– Вы будете угрожать члену независимой проверочно‑аттестационной коллегии, мисс Стеренг? – вздернула преподавательница бровь. – Того, что я видела в первой половине дня, мне с лихвой хватило, чтобы сложить полную картину о знаниях студентов этого учебного заведения. И помоги вам Всевышний, чтобы хотя бы ваша группа смогла набрать проходной балл и не завалила первый срез на остаточные знания. На большее в вашем случае я бы даже не рассчитывала. Все же вас нормально не учили, лишь делали вид, что дают знания сильным мира сего. Обыкновенная, среднестатистическая фикция!

– Кажется, вы забыли, с кем разговариваете, – Кавея поднялась со своего места и сверкнула глазами. – Вы без году сутки на территории Светилара, а уже позволяете себе так пренебрежительно относиться к представителям высшей аристократии, которые столько лет тянули на себе груз ответственности за будущее целого мира. Нам не нужна ваша дешевая социология или что вы там собираетесь преподавать. Ведите себя так же, как и все остальные преподаватели, и никому не будет печали. Мы просто выпустимся, а вы получите зарплату, которая втрое выше, чем по всему миру!

– Если бы ваши бывшие преподаватели нормально выполняли свою работу, а не делали так, как вы сейчас описали, то в настоящий момент от каждого сидящего в комнате не тянуло бы страхом и паникой, – сложив руки на груди, она внимательно осмотрела присутствующих на занятии. – Обведите комнату взглядом, ни у одного на лице нет уверенности в том, что он сдаст элементарный тестовый срез на проверку остаточных знаний. Заметьте, я даже не начала задавать вопросы, а все студенты передо мной прекрасно осознали факт того, что они полные бездарности, недостойные представлять их семьи. И вы хотите мне доказать, что сдадите итоговую аттестацию и получите дипломы?

– Сбавьте тон, вы просто преподаватель, которого назначили нам на год, – Камилен оторвал глаза от блокнота и посмотрел на профессора. – Если считаете, что лучше, чем все, кто у нас был, то вот вам совет, ведите себя достойно, а не как базарная бабка. Развели демагогию, сдадим мы или не сдадим. Начните учить, а там видно будет, подходите ли вы для того, чтобы читать нотации кому‑нибудь из двадцатки истинных!

– Хорошо, – поджала та губы и сложила руки на груди. – Одного моего слова, видимо, вам мало, господин Лаурент. Будем пробовать еще, пока каждый из вас не сможет уяснить, что значит быть достойным обучаться у меня. Я даю им одну‑единственную возможность разыграть сцену, которая может произойти в реальной жизни, и выйти из нее с достоинством. Опять же это реальное дело, на котором была я и моя группа аналитиков‑пиарщиков. Заметьте, мы не следователи‑криминалисты и не являемся выпускниками знаменитых вузов. Каждый член собранной мною группы решает проблемы знаменитых клиентов, которых зачастую можно было избежать, просто подумав головой и вспомнив о том, что мы живем в социальном и благовоспитанном обществе. Мы работники самого крупного пиар‑агентства по решению конфликтов в мире, отдавшие своим профессиям больше половины жизни. Только благодаря этому я могу читать лекции тут или в любом другом университете мира без дозволения двадцатки истинных, которая давно изжила себя и должна быть ликвидирована, как строка в доктрине о мировом господстве. Я заработала свое имя сама! Потом и кровью, проливая тонны чернил на бумагу и сутки проводя на ногах. А что сделали вы? Я не припомню громких статей и заголовков о том, чтобы вы кого спасали и помогали миру. Все что о вас пишут, господин Лаурент, как отвратительно и дурно вы воспитаны! Попытайтесь меня переубедить в обратном, и тогда я приму позицию, принятую в стенах Академии, без лишних слов и домыслов!

– Я не собираюсь становится звездой социальных сетей с армией визжащих фанаток, – зарычал он. – И доказывать вам ничего не обязан. Вы хоть понимаете, что несете? Я представитель древнейшей семьи. Ваша социология для меня не имеет никакого значения. Будь у меня выбор, второй час бы посидел на политологии или ядоведении. Эти дисциплины хотя бы реально могут пригодиться в жизни. А то, что вы нам тут пытаетесь преподносить, как ману небесную, бред чистой воды. Причем зачастую даже необоснованный.

– И что? – вопросительно вздернула та бровь. – Я профессор, и только мне решать, что именно вы будете проходить. Ваше мнение никого не интересует. Боже, из вас выйдет чертовски некомпетентный глава неблагого двора, которым вас так рисуют в СМИ. Ведь ни один уважающий себя представитель власти не стал бы спорить с тем, кто находится в заведомо выигрышном положении, а пытался бы минимизировать потери при помощи лести и красивых слов. Вы уже провалили мой предмет по всем пунктам.

– Ваше мнение не имеет для меня никакого значения, – тут же включил он режим агрессии и пренебрежения. – Несведущая кабинетная идиотка, которая может лишь за принцессой драконов подчищать очередные скандалы. Работа с низшими и высшими различается как небо и земля. Знаете, почему вас пригласили сюда? Потому что каждый из здесь сидящих прекрасно понимает, что бы я ни сказал, за пределы этих стен информация не выйдет. Потому что в противном случае пострадаю не только я, но все, кто будет к этому причастен. Семья Лаурент сотрет в порошок любого, осмелившегося вякнуть хоть что‑то, не согласованное до последней запятой с нашими представителями. Мы тут не на светском рауте, чтобы сидеть изваяниями и демонстрировать вам правила хорошего тона. И еще один пункт моей претензии к вам: прежде чем пытаться унизить студентов, попытайтесь произвести на них благосклонное впечатление, чтобы им хотелось у вас учиться.

– Господин Лаурент, – холодно и ровно ответила женщина, едва ли не кипя от гнева, – и это слова того, кто должен представлять страну на мировой арене? Перед вами сидит профессор в четверо старше вас, который в скором времени будет решать вашу дальнейшую судьбу и станет последним препятствием на пути во взрослую жизнь. Ваши слова сравнимы с действиями сектантских лидеров. Вы программируете молодое поколение на проявление агрессии и неуважения к тем, кто опытнее, взрослее и больше повидал в жизни. Вы обязаны подавать им пример и безоговорочно подчиняться моему слову! А вы ведете себя настолько мерзко и отвратительно, что ничего, кроме дисциплинарного взыскания, не заслуживаете! Я могу сказать, что вы достойный преемник лишь для дьявола, и то потому, что его родственничек! По вам прямо можно один психологический портрет рисовать. Не удивлюсь, если лет через десять своего главенствования вы захватите всю семью в плен и поставите всех на колени жесткой диктатуры. Вы идеальная копия вашей матери, место которой на дьявольском костре, дабы очистить прекрасный мир от скверны!

– Как вы… – я заметила, как парень до белизны костяшек сжал пальцами край парты.

– Вы, вообще, нормальная? – вскинула я бровь. – Так идите и занимайтесь тем, чем должны. Учите детей этикету или о какой дряни вы должны нам рассказывать. Выедайте мозг кому хотите, хоть нашей директрисе, хоть всей коллегии министерства образования, но не смейте трогать тех, кто не просит ваших нотаций и «бесценных» советов. А воспитание детей оставьте тем, кто в этом смыслит явно больше вашего. Потому что сейчас единственное, что мне хочется сделать – проклясть вас, а затем пожаловаться родителям, на то, какое отвратительное существо поставили нам в профессора. Как думаете, являясь обычной гарпией, сможете поспорить с лордом и леди неблагого двора? Или вы рассчитывали противостоять только Лауренту, которому могли и не поверить? Так я вас огорчу, отец примчится сюда первым же экспрессом, наплевав на все, если я напишу ему о том, что вы себе позволили сказать в лицо моему жениху!

– Не надо, не лезь в это, – огрызнулся Камилен и отмахнулся от меня.

– И попрошу без фамильярности, – сверкнула я глазами, не вняв его предупреждениям. – Каждый в комнате относится к верхушке правления и в будущем станет во главу семей и отраслей. А вы жалкая пиарщица, которая не добилась ровным счетом ничего! Ибо подчищать за драконами – бессмысленная работа! Они самые низшие, и на них никто внимания не обращает.

– Вы что себе позволяете?! – завопила дамочка. – Еще одно слово – и вы получите взыскание в размере недельной отработки, которую будете проходить на ближайшем кладбище с полуночи до трех утра.