Девять хвостов бессмертного мастера

– Правда.

Господин‑с‑горы не успел отреагировать, поскольку ничего подобного не ожидал. Ху Вэй наклонился вперёд и… Господин‑с‑горы опешил на миг от внезапной боли, но тут же опомнился и с силой оттолкнул Ху Вэя от себя. Тот свалился навзничь, опрокинув чайный столик.

Господин‑с‑горы был вне себя: его осквернили! Глаза его вспыхнули белым светом, духовные силы выплеснулись наружу, разошлись вокруг волной. Со всех сторон послышались глухие удары падающих на землю тел. Ху Вэй бросил взгляд с веранды вниз, на улицу. Люди лежали вповалку без чувств. На веранде свалился принёсший чай слуга, ткнулись носом в столы посетители. Даже птицы попадали с крыш. Во всём посёлке остались в сознании только Господин‑с‑горы и Ху Вэй.

Господин‑с‑горы обратился белой молнией и вылетел с веранды, устремившись к горе Таошань. Ху Вэй поглядел ему вслед, но в глазах его удивления было меньше, чем можно было ожидать.

Люди на улице начали шевелиться, охать и подниматься.

Слуга сел, поглядел на разбитый чайник и воскликнул:

– Опять!

– Что это было? – поинтересовался Ху Вэй.

– Кто‑то из бессмертных с Таошань вышел из себя.

Господин‑с‑горы, вернувшись на Таошань, заперся в своих покоях, не слушая упрёков остальных, – вспышка была настолько сильна, что настигла и обитателей горы. Нужно было срочно проверить себя на Скверну. Он положил пальцы левой руки на запястье правой, а пальцы правой – на запястье левой, закрыл глаза и долго сидел так, выискивая в себе ростки Скверны, которые непременно должны были появиться в его духовных каналах после столь наглого поступка Ху Вэя. Ничего не отыскалось, но Господин‑с‑горы всё равно чувствовал себя осквернённым и привести свой разум и внутреннее равновесие в порядок смог ещё нескоро.

В посёлок он больше не спускался.

А через несколько месяцев его настигло проклятие.

 

[013] Господин‑с‑горы участвует в поминках по самому себе

 

Господин‑с‑горы настолько глубоко погрузился в воспоминания, что даже не заметил, как Недопёсок хорошенько огрел его по спине метлой.

– Эй! – протявкал Недопёсок. – Не стой столбом! Мне нужно смести листья в кучу.

Господин‑с‑горы опомнился и увидел, что всё ещё стоит в главном дворе, вот только лисы уже разбрелись и Лис‑с‑горы пропал.

– А, – догадался Недопёсок, – впервые увидел, как лисы превращаются в людей с помощью персиковой ветки?

Господин‑с‑горы кивнул. Ему о многом хотелось расспросить Недопёска, но он не мог: Недопёсок читать не умел, а жестами не объяснить, о чём Господин‑с‑горы хочет узнать. Но Недопёсок принялся болтать и сам всё рассказал. Ветка персикового дерева позволяла лисам превращаться в людей, но для этого нужно было отрастить не менее трёх хвостов помимо собственного. Лис‑с‑горы мог это делать, несмотря на то что хвост у него был всего один.

Господина‑с‑горы удивило, что Лис‑с‑горы до сих пор ходит в посёлок. Не мог же он всё это время приходить туда и ждать У Мина? Значит, о смерти Господина‑с‑горы он не знает ещё: Господин‑с‑горы был уверен, что Лис‑с‑горы не покидал Хулишань всё это время. Другой вопрос, знает ли Лис‑с‑горы, что У Мин и Господин‑с‑горы – один и тот же человек? А впрочем, какая разница? Ни У Мина, ни Господина‑с‑горы больше нет. Есть лис Куцехвост.

«Надо бы придумать себе имя», – подумал Господин‑с‑горы.

Недопёсок уже болтал о слухах, которые ходили на Хулишань. Будто бы Лис‑с‑горы завёл дружбу с человеком. Сам Недопёсок был уверен, что целью этой дружбы являются потроха, которые, видимо, приглянулись Лису‑с‑горы. Лисы‑оборотни чуяли, годится ли им печень того или иного человека. Господин‑с‑горы исполнился сомнений. Он не был уверен, что Ху Вэй собирался его съесть. Если только Лис‑с‑горы не притворялся. Все лисы притворщики.

А Недопёска было не остановить. Он всё болтал и болтал, совершенно забыв, что нужно мести двор. Господин‑с‑горы отобрал у него метлу и сделал это сам.

«Надо было его не Недопёском назвать, а Пустолайкой», – подумал Господин‑с‑горы.

В конце концов на Недопёска напустилась тощая девчонка‑лиса и, отобрав метлу уже у Господина‑с‑горы, хорошенько отвозила ею пустомелю‑лиса. Господину‑с‑горы тоже досталось, путь и не метлой, но словесно. Девчонка‑лиса терпеть не могла Куцехвоста, потому что Лис‑с‑горы явно был им заинтересован. Господин‑с‑горы предпочёл смолчать и улиснуть. Он уже отменно выучился улисывать.

Впрочем, улиснул Господин‑с‑горы недалеко. Ему хотелось поглядеть, как вернувшийся Лис‑с‑горы будет превращаться обратно.

На гору вдруг наползли свинцовые облака. Лисы бросали работу, задирали головы вверх и испуганно тявкали, некоторые даже взвыли, совсем не по‑лисьи, скорее уж по‑волчьи. Господин‑с‑горы всем телом ощутил тяжесть, давящую на него сверху. Он уцепился передними лапами за первый попавшийся столб и смог устоять на задних. Другие лисы метались по двору, искали убежища и забивались во все щели. Из их тявканья Господин‑с‑горы понял, что Лис‑с‑горы не в духе. Он поглядел на небо, готовое обрушиться вниз. Каким бы могущественным ни был Лис‑с‑горы, он всего лишь лис‑оборотень. Как его настроение может влиять на погоду? Поразмыслив хорошенько, Господин‑с‑горы решил, что Лис‑с‑горы может быть горным духом. Тогда всё сходилось: горные духи‑лисы могли управлять всем, что происходит на их территории, в том числе и погодой. Во всяком случае, так считали люди.

Вернулся Лис‑с‑горы. У него уже были уши и хвост, Господину‑с‑горы так и не удалось узнать, как он превращается из человека в лиса‑оборотня. Лис‑с‑горы совершенно точно был не в духе. Лицо его было искажено, но Господин‑с‑горы не понял, была это гримаса ярости или боли. Аура была очень тяжёлая, именно она пригвоздила всех лис к земле, не давая им подняться. В общем, вернувшийся Лис‑с‑горы был не вполне Лисом‑с‑горы.

Он велел всем лисам собраться во дворце, где они обычно кутили, и пить вино. Кто‑то из лис осмелился спросить, что за праздник они сегодня отмечают.

Лис‑с‑горы прорычал:

– Это не праздник, а поминки. Мой человек умер.

Девчонка‑лиса оживилась:

– Так ты его всё‑таки убил и съел, гэгэ?

Лис‑с‑горы отвесил ей такую оплеуху, что она кубарем откатилась от него, потеряв равновесие. Лисы прижали уши к головам. Девчонка‑лиса запричитала, затявкала, держась за щёку.

– Мой человек был моим лучшим другом, – прорычал Лис‑с‑горы. – Мой человек умер. Пейте, чтобы почтить его память.