Девять хвостов бессмертного мастера
Снаружи зашуршали листья. Кто‑то шёл по лесу, вернее, передвигался с поразительной скоростью. Господин‑с‑горы решил, что это какой‑то даос: обычные люди были медлительны и нерасторопны, а походка бессмертных мастеров легко узнавалась, потому что была сродни порыву ветра. Шуршание листьев оборвалось как раз возле норы. Господин‑с‑горы замер и постарался задержать дыхание. Он лежал тихо‑тихо, но злобное рычание в животе его выдавало. Листья зашуршали громче, послышался звук, похожий на тот, какой издают, принюхиваясь, потом – человеческая речь. Кто‑то переговаривался у норы.
– Гэгэ[1], – послышался женский голос, – что ты делаешь?
– В норе кто‑то есть, – объяснил мужской голос.
Оба голоса звучали певуче, а тембр был необычен, и Господин‑с‑горы понял, что ошибся: люди так разговаривать не могли. Это были другие существа. Быть может, призраки или духи. Но он их понимал так же хорошо, как тех крестьян, что за ним охотились.
«Или я после перерождения способен понимать любую речь?» – подумал Господин‑с‑горы, забиваясь в нору ещё глубже.
– Давай разроем её? – предложила женщина, и в её голосе прозвучало плохо скрываемое оживление и жажда убийства.
– Отойди, – велел мужчина.
А потом что‑то с такой силой выдернуло Господина‑с‑горы из его укрытия, что во все стороны полетели комья земли, а от норы осталась лишь развороченная земля. Господин‑с‑горы закачался в воздухе и не сразу сообразил, что вытащили его из норы за хвост – за то, что осталось от хвоста.
– Ба, да это лис! – удивился мужчина.
Господина‑с‑горы вздёрнули ещё выше, и он увидел прямо перед собой глаза молодого мужчины. Два миндалевидных прозрачных, как ещё не застывшая живица[2], сияющих золотом глаза с вертикальными зрачками. Зрачки чуть расширились, сузились и снова расширились. Незнакомец приглядывался к тому, что извлёк из норы.
К голове Господина‑с‑горы приливала кровь, а хвост немилосердно болел.
– Отпусти меня! – взвизгнул он.
Незнакомец удивлённо приподнял брови:
– Не понимаю, что ты там тявкаешь… Ха‑ха, я не понимаю этого лиса. Какую занятную штуку я нашёл!
– Фу, он шелудивый какой‑то! Брось его! – брезгливо сказала женщина.
– Ха‑ха, – отозвался мужчина, раскачивая Господина‑с‑горы за хвост, – я заберу его на Хулишань.
Услышав это, Господин‑с‑горы похолодел. Помимо горы Таошань, на которой жили бессмертные мастера, в этих краях была и близнец Персиковой горы – Хулишань, или Лисья гора. Люди обходили её стороной. Считалось, что на горе живут злые духи в обличье лис. Несколько раз на гору отправлялись шаманы – изгонять упомянутых злых духов, но ни один из них обратно не вернулся. Поползли слухи, и зловещую гору нарекли проклятым местом.
Приглядевшись, хоть это было и сложно сделать в его положении, Господин‑с‑горы смог убедиться, что слухи о горе Хулишань были вовсе не слухами. Молодой мужчина с жёлтыми глазами, вытащивший его за хвост из норы, человеком быть не мог. Выдавали его не только вертикальные зрачки, но и уши, торчавшие среди огненно‑рыжих волос – настоящие лисьи уши! Пара человеческих ушей тоже была. А ещё хвост, тоже лисий, и очень острые ногти на пальцах рук. Всё прочее было человеческим и облачено в щеголеватое одеяние цвета увядшей травы, что необыкновенно шло к цвету его волос.
«Это лис‑оборотень», – понял Господин‑с‑горы.
Женский голос принадлежал тощей девчонке непритязательного вида, уши и хвост у неё тоже были, но не такие роскошные, как у мужчины.
– Гэгэ, – заныла девчонка, – вечно ты тащишь домой всякую дрянь!
– Полегче, – проворчал Господин‑с‑горы, – на себя посмотри!
– Не понимаю, что он говорит, – сказал Лис‑с‑горы, – но он явно тебя обругал.
Девчонка скорчила презрительную мину:
– Почему мы его не понимаем? Это ведь лисье наречие?
– Не совсем. Я ведь способен понять любое лисье тявканье, будь та лиса даже с другого конца Поднебесной. А этот как‑то по‑особому тявкает. Или это какой‑то неизвестный вид лисы…
– Или он просто недоумок и тявкать нормально не умеет, – сказала девчонка.
– Там видно будет, – сказал Лис‑с‑горы, вертя Господина‑с‑горы перед лицом, чтобы разглядеть со всех сторон. – У него полхвоста нет, от него разит псиной. Видимо, смертные затравили его собаками.
– Куцехвост, – процедила девчонка самодовольно.
Лис‑с‑горы кивнул:
– Так и будем его называть. Когда выучится тявкать, спросим его настоящее имя… Хм, а вот интересно, понимает ли он нас?
Господин‑с‑горы понимал, и тем унизительнее было то положение, в котором он оказался.
[006] В Лисьем дворце
Дела обстояли ещё сквернее, чем полагал Господин‑с‑горы.
Всю дорогу до горы Хулишань он пребывал в унизительном положении: Лис‑с‑горы, по‑прежнему держа добычу за хвост, перекинул её через плечо, и Господин‑с‑горы, больно ударяясь носом в твёрдую, будто каменную спину, визгливо ругался. Лис‑с‑горы только прислушивался и изредка фыркал. Лапы и хвост у бедного пленника затекли и превратились в деревяшки, а перед глазами мельтешили звёздочки. Лис‑с‑горы передвигался так быстро, что Господину‑с‑горы не удавалось запомнить дорогу: всё представлялось разноцветными пятнами.
Гору Хулишань Господин‑с‑горы видел издалека, вернее, с вершины горы даосов. Она не казалась особенно зловещей, но всегда была окружена густым туманом, не позволявшим увидеть её склоны. Теперь, вися за спиной Лиса‑с‑горы, Господин‑с‑горы смог убедиться, что это всего лишь наведённый лисами морок: вблизи гора ничем не отличалась от Таошань. Туман был, но не гуще, чем любой другой осенний туман в утренний час. Колдовства в нём не чувствовалось, только сырость. Господин‑с‑горы чихнул.
– А если он чумной? – проворчала девчонка. – А если у него бешенство? А если это заразно?
Лис‑с‑горы только фыркнул.
Наконец‑то они остановились!
[1] Гэгэ – старший брат(ец).
[2] Живица – смолистое густое вещество, добываемое из хвойных деревьев.
