Дикарка и ненаследный князь

– На здоровье! – коротко отозвалась Джайлунэ и, подхватив оба котелка, направилась к пруду.

Подросток, поднявшись на ноги, подхватил поднос, сгрузил на него посуду и пошел вслед за сестрой.

Зумран, проводив обоих детей взглядом, негромко произнес:

– Раньше мы кочевали по пустыне всей семьей, но, когда моя дорогая жена покинула этот свет, мы остались втроем. Дочке было тогда всего четырнадцать, и все хозяйственные обязанности легли на ее хрупкие плечи. Но моя Майдинэ хорошо воспитала дочь. Она заменила брату и мать, и сестру… Мальчику тогда только‑только исполнилось девять лет. Только мысль о том, что я нужен детям, позволила мне удержаться на краю пропасти…

– Ты очень любил ее – свою жену? – тихо спросил брюнет.

– Очень! Она была всем для меня – моей жизнью, и моим солнцем, и моей вселенной… – в голосе мужчины прозвучала такая тоска, что Дхар вздрогнул и невольно повел широкими плечами. – Я, наверное, был одним из тех немногих счастливцев, которым повезло обрести свою половинку души на этом свете… Не знаю, как я пережил то время…

– У тебя есть дети, которым ты нужен! – тихо напомнил Дхар.

– Да… Ох, что‑то разоткровенничался я сегодня! – оборвал он себя.

– Если бы я хоть что‑то помнил о своей жизни – я бы тоже поделился с тобой…

– Верю, – кивнул головой тот. – Мне кажется, что ты – хороший человек!

– Увы! – развел руками Дхар. – Я ничего не могу сказать на это!..

– Ладно, – поднялся на ноги кочевник и оценивающим взглядом окинул молодого мужчину. – Скажу Джайлунэ, чтобы дала тебе какую‑нибудь мою одежду – твою‑то впору выбрасывать!

И Дхар, как будто только сейчас увидел, что рубаха его пропылена насквозь, а на штанинах подозрительные темно‑бурые пятна. Охнул:

– Боги! И в таком виде я ходил?

– Да нет, пожалуй! Рубаха у тебя добротная, а испачкалась – пока ты в песках умирал. Кстати, это ведь Джайлунэ тебя первой увидела. Мы двигались по пустыне – как раз прямиком в этот оазис направлялись, когда девочка моя закричала: «Атаи! Атаи! Что это там, в стороне, темнеет?» И ведь хорошо, что на медаре верхом сидела! Так бы и не заметила, если бы в кибитке была… Я сначала подумал: может, какое‑нибудь мертвое животное? А когда приблизился – клянусь, подумал, что ты неживой. Тебя уже песок наполовину занёс: только и виднелись, что голова да одна рука… Но моя умница спустилась с медара и подбежала к тебе. И ведь не испугалась! Протянула руку над твоей головой, глаза прикрыла – и словно прислушалась. А потом повернулась ко мне и кричит: «Отец! Он жив! Этот человек – жив!» Упала на колени и давай прямо руками откапывать тебя, песок разбрасывать! Тут уж и мы с Актэром подоспели! Втроём тебя освободили из песчаного плена. Дочка припала ухом к твоей груди, прислушалась – сердце слабо, но билось! Мы, видно, быстро тебя нашли. Но все равно солнце успело обжечь кожу на лице!

– Так вот почему мне казалось, что все лицо зудит…

– Да, она несколько раз мазала тебя целебной мазью. У нас всегда есть ее запас – мало ли что может случиться?!

– Спасибо, Зумран! – приложил руку к сердцу Дхар. – Я ваш должник! Долг жизни!

 

4.

Долг жизни – это было очень серьезно. Настолько серьезно, что долг считался отданным только в том случае, если человек спасал жизнь того, что прежде спас от смерти его самого. А потому бородатый кочевник, бывший, пожалуй, в полтора раза старше странного черноглазого парня, в котором подспудно чувствовалась какая‑то непохожесть, нездешность, просто склонил голову и прижал ладонь к сердцу, принимая слова собеседника. Хотя речь Дхара звучала вроде бы правильно, так, как говорили коренные имранцы, и был он также черноволос и смугл, как жители этой страны, что‑то неуловимо – то ли разрезом глаз, то ли еще чем‑то – отличало его. Что – Зумран пока не мог понять. Да это сейчас было и не важно. Главное, у них появилась еще одна пара сильных рук, а это значит, что его девочке не нужно будет надрываться, заполняя мешки драгоценным песком. Песок этот был главным богатством бескрайней имранской пустыни, но сложность заключалась в том, что лишь очень немногие знали, где конкретно находились места его расположения.

Зумран знал. Но он благоразумно не доверял чужим, храня этот секрет в своей семье. А до этого о тайном месте знал его отец, а до отца – дед и прадед. И вот теперь предстояло открыть тайну непонятному чужому парню. Правда, тот поклялся отдать долг жизни, а это делало его самым преданным. Что ж, поживем – увидим, подумал про себя кочевник, а вслух произнес:

– Сегодняшнюю ночь проведем здесь. На рассвете выдвинемся, чтобы за день успеть преодолеть расстояние до следующего оазиса…

– А сколько всего таких остановок еще будет, прежде чем мы доберемся до места? – спросил Дхар и услышал ответ:

– Шесть.

– Ого! Не близко! – воскликнул молодой человек.

– Да. В самом сердце Матери‑пустыни.

– Понятно! Скажи, Зумран, а это озеро… Можно ли в нем искупаться? – спросил он, чувствуя, как кожа под рубахой зудит от мелкого песка.

– Да, конечно. Только отойди подальше от источника, он располагается как раз там, где вон тот маленький водопад. В идеале – вообще уйди на противоположную сторону…

– Отлично, я так и сделаю, – решил он.

– Дочка! – громко позвал кочевник, и девушка с горкой вымытой посуды на подносе появилась в поле зрения мужчин, вопросительно глядя на отца. – Девочка, дай‑ка Дхару что‑нибудь из моей одежды – парню помыться надо!

– Хорошо, атаи, – кивнула она и скрылась в глинобитном домике.

– А это строение… Кому оно принадлежит? – заинтересовался молодой мужчина.

– Всем и никому, – развел мозолистыми ладонями бородач. – Этот оазис – довольно маленький, люди здесь не живут постоянно. Там, за пальмами, – указал он рукой, – есть еще несколько домиков. Караваны, останавливающиеся здесь, размещаются в них.

Он поднял лицо к темнеющему небу и продолжил:

– Ночью будет довольно холодно – не оставайся на улице. У нас есть запасной тюфяк – Джайлунэ даст тебе!

– Но, может быть, – начал Дхар, – не стоит стеснять вас…

– Ты теперь вместе с нами, парень! До тех пор, пока не вернемся в Дирвен! А там уже решишь сам, что делать дальше… Да и там, внутри не так уж и тесно! Место для четвертого тюфяка вполне найдется!

Тем временем девушка вышла из домика со стопкой одежды и, подойдя к брюнету, сказала:

– Вот, здесь рубаха, штаны и полотно, чтобы вытереться… А еще кусок мыла – я сама варю, когда возвращаемся домой! – и стеснительно улыбнулась, отчего на щеках ее появились прелестные ямочки.

– Спасибо! – с благодарностью откликнулся парень и осторожно принял одежду, при этом случайно коснувшись пальчиков девушки.

Она вздрогнула от неожиданности и резко отдернула руки. Тут же отошла на шаг и повернулась к отцу:

– Атаи! Я Актэра тоже отправлю искупаться. И тебе чистую одежду приготовила – там, в доме.