Добро должно быть с кулаками

– По‑моему, это они тебя привёли? – захихикал хан, разглядывая Виктора и тигра. – Ты кто, парень? Лесной бог или ….? – хан замолчал.

– Я – русич, – улыбнулся Виктор, – а это – мой брат, – он погладил тигра по холке. – Ты приглашал меня в гости, мы пришли.

– Я тигра не приглашал, – скривился хан. – Или ты боишься меня, что взял его с собой? – он прищурил хитрые глазки.

– Он – мой брат, – улыбнулся опять Виктор. – И думает, что ты можешь меня обидеть, поэтому пришёл со мной. Если у тебя нет дурных намерений, он уйдёт.

– Отправь его, – хан небрежно махнул рукой, – он мне всех лошадей распугал.

– Хорошо, – Виктор опять погладил тигра по шее. – Подожди меня, брат, на тропе, я скоро освобожусь, – сказал он ему на ухо. – Проводишь меня обратно.

– Ты только не долго, брат, – тигр зевнул, показывая хану свои зубы. Тот отшатнулся, прикрывшись рукой.

Посмотрев внимательно на хана, словно запоминая, тигр коротко рыкнул, будто о чём–то предупреждая, и развернувшись, неторопливо потрусил обратной дорогой в лес. Вздох облегчения прошелестел по лагерю. Кони на стоянке тревожно забили копытами.

– Боятся тигров тут, ох и боятся, – хмыкнул про себя Виктор.

– Ну, тигр ушёл, – Виктор взмахнул рукой, – я слушаю тебя, хан. Что звал? – оглядевшись, он, будто невзначай, провёл позади себя левой рукой. В сгущающихся сумерках вечера у костра и не заметили упавших по периметру воинов. Хан, размышляя, буравил мальчика глазами. Хмыкнув, тот прошёл к саням и, сев на них с краю, протянул руки к огню.

– Что молчишь? Спрашивай, – Виктор посмотрел на хана с боку. Потом, оглянувшись, поманил стоящего позади стражника. – Поесть принеси чего‑нибудь, будь добр. – Стражник испуганно шарахнулся и глянул на хана.

– Принеси, принеси, – кивнул тот, усмехнувшись. – Гость наш с дороги.

– Вот именно. Не чтишь ты, хан, обычаев гостеприимства. Гостя надо сначала накормить, напоить, а потом и спрашивать. Ну да ладно, я помогу тебе. Сам всё скажу. Не против?

– Говори, – кивнул, ухмыльнувшись, хан.

– Говорю, – усмехнулся и Виктор. – Мы – люди Великого белого царя. Ты это знаешь. Мы пришли сюда, чтобы присоединить лежащие за хребтом земли к его короне. И будешь ты нам мешать или не будешь, от этого ничего не изменится. За нами идут уже другие. Так что, хан, тропка протоптана. Дело осталось за малым.

– За чем? – прищурился хан.

– За временем. Только – за временем, – Виктор развёл руками.

– Значит, вы не отступитесь уже? – посмурнел лицом хан.

– Сам понимаешь, что нет. Власть орды закончилась, хочешь ты этого или нет. Силой ты уже ничего не изменишь. Осталось или умереть, или покориться.

– Дерзкие речи говоришь, урус, – скривился хан. – Смерти ищешь?

– Я говорю тебе правду, хан, – пожал плечами Виктор. Тут вернулся стражник с миской, в которой лежал кусок варёного мяса. Он протянул миску Виктору.

– О, мясцо, – мальчик поставил миску себе на колени и, взяв кусок рукой, вгрызся в него зубами. – А мясо‑то у тебя, хан, старое, жёсткое. Конина, похоже? – с трудом прожевав откушенный кусок, произнёс мальчик, – тебе надо в степь подаваться, где баранов побольше.

– Предлагаешь от урусов бежать? – усмехнулся хан.

– Почему сразу бежать? – Виктор пожал плечами. – Благоразумно отступить, пока не началась война. И тебе польза, и нам меньше хлопот.

– И какая же мне польза?

– Людей сохранишь.

– Людей у меня много, – скривился хан. – На вас всех хватит.

– Ну, сам смотри, я предложил, а ты выбирай, – кивнул Виктор и, положив мясо в миску, отставил её на сани. – Что решишь, сообщишь потом, – мальчик встал и потянулся. – Мне обратно пора. Поздно уже. А ещё идти сколько.

– Я уже решил, – дёрнул рукой хан. – Я сюда первым пришёл, так что, земля моя. Это вы уходите.

– Это твоё последнее слово, хан? – Виктор оглянулся, – не передумаешь?

– Не передумаю, – оскалился в злой усмешке хан. – И весть в твой лагерь я сам пошлю, можешь не спешить. Эй! – он щёлкнул пальцами. – Отрубите ему голову. Это и будет моей вестью.

– Дурак ты, хан, – Виктор покачал головой. – А мог бы ещё жить.

– Что? – взвился хан, – ты мне угрожаешь в моём лагере? Взять его, и на костёр. Пусть он умрёт медленной смертью. А утром отрежете голову. Эй, я кому сказал? – хан завертел головой. Но вокруг не было ни одного воина на ногах. Все валялись на снегу.

– Ну, и кому ты сказал? – усмехнулся Виктор. – Может, сам попробуешь?

– Ты кто? – прошептал хан побелевшими губами.

– Русич я, русич, – усмехнулся Виктор и махнул левой рукой.

Скинув хана с санок, Виктор устроил на них себе ложе и, завернувшись в меховую доху, лёг спать. Ночью пришёл тигр и лёг рядом. Утром он тихо ушёл, унося одну лошадь.

Проснувшись, Виктор огляделся. Костры почти догорели, рдея углями под шевелящимся пеплом. Кони мирно жевали зерно из привязанных к мордам торб. Тут и там валялись воины хана. Сам он лежал у саней.

– Блин, собирай их теперь, – поморщился мальчик и выбрался из‑под тёплой дохи.

Сначала он, найдя ложбинку, стащил в неё людей и прикидал ветками. Потом запряг коней в сани, а остальных привязал к ним. Получилось десять саней и чуть больше сотни коней верховых. Загрузив на сани шатры и оружие татар, Виктор тронулся в обратную дорогу. Едва он выехал с поляны, посыпал снег.

– Как по заказу, – усмехнулся мальчик, глядя на падающие белые хлопья. – Все следы спрячет.

В свой лагерь он дотащился к вечеру. Выбежавшие навстречу гусары, приветствовали восторженными воплями.

– Вживаемся в местную среду, – засмеялся, обнимая Виктора, капитан и кивнул на маленьких лошадей. – Хан подарил или это налог?

– Подарил, – кивнул мальчик, – подарил. Что, наших ещё нет?

– Утром с перевала доложили, что на подходе, – пожал плечами капитан. – Завтра будут.

Основной отряд потянулся с перевала следующим утром. Сразу устроили совещание. Капитан, высылающий разведчиков в разные стороны, предложил основать поселение в пяти километрах южнее, на берегу приличного озера.

– Вода будет под боком, раз, – горячился он. – Второе, одна сторона уже будет защищена этим самым озером, стену можно не сразу ставить. И третье, сделаем потом пристань, лодки рядом.